ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Вадим Кучеренко Любой аэропорт напоминает библейский ковчег до и после Всемирного потопа, когда в него входили и выходили отобранные праведником Ноем земные твари. Несомненно, и в том, и в другом случае они спешили, подгоняемые страхом или надеждой. Столпотворение, неразбериха, шум, гам… Но если аэропорт – это Ноев ковчег, то пассажиров можно сравнить со стаей саранчи, движение которой зависит только от направления и скорости ветра. Они представляют все расы и национальности, населяющие современный мир. И далеко не все из них люди. Многие духи природы, населяющие Землю миллиарды лет, в ХХI веке предпочитают путешествовать самолетами, пренебрегая левитацией, телепортацией и прочими свойственными им от рождения магическими способностями. Времена пеших пилигримов давно миновали и забыты даже самими духами. В один из сентябрьских дней в аэропорту Шереметьево-2 можно было увидеть мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид, среднего роста, красивого и поджарого, как породистая скаковая лошадь, который настороженными, и в то же время как будто невидящими глазами всматривался в окружающую его толпу. Он крепко держал за руку худенького, светловолосого мальчишку с ясными голубыми глазенками и смышленым личиком, на котором эмоции стремительно сменяли друг друга. И только выражение глаз мальчика оставалось неизменным. Словно они знали нечто такое, что было недоступно пониманию окружающих его в аэропорту людей, а, быть может, и всех обитателей Земли. Это были Федор Иванович Борисов, по паспорту – коренной житель Москвы и, по меньшей мере, на пару сотен лет моложе своего настоящего возраста. Мальчику уже исполнилось восемь лет. В свидетельстве о рождении было записано, что его зовут Альфред Иванович Борисов, и указан его истинный возраст. Но это по документам, без которых не м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рарог, снова возбудившись, сладостно застонал и, рывком перевернув Алву на живот, опять вошел в нее. И уже сама Алва почти обезумела от наслаждения. Она стонала и плакала, выкрикивала имя «Филипп» и повторяла его на все лады, словно лаская языком каждую букву. А затем начала ласкать языком его тело, и это было не менее чудесно…

Они изнемогли, когда за окном уже полиловели сумерки, предвещая приближение короткой сентябрьской ночи.

– Philippe, – прошептала Алва. – Philippe Leroy. Какое красивое имя! И оно очень идет тебе, мой милый.

Но во взгляде рарога не было любви, а только презрение. Его удивляла ее внезапная нежность. Он все еще не простил эльфийку за те оскорбления, которым она подвергла его в начале их знакомства. Алва не учла, что рароги не забывают и не прощают обид. До этого дня она никогда не сходилась близко с рарогами, быть может, страшась их плохой репутации бандитов и убийц.

– Я тоже так думаю, – буркнул Филипп. – А еще я думаю, что Джеррик вовсе не это имел в виду, когда приказывал мне беспрекословно выполнять твои приказы. Мне кажется, он будет недоволен.

– Ты боишься кобольда? – спросила Алва. Сама она сейчас не боялась ничего и никого на свете. – Этого карлика?

– Я боюсь только одного – нарушить приказ, – ответил рарог, вставая и начиная одеваться.

Его холодный тон отрезвил Алву. Зябко вздрогнув, она закуталась в одеяло.

– Ты бывал в Австралии? – спросила она.

– Никогда.

– Мы летим в эту страну. За эльфом Фергюсом. Ты помнишь его?

– Бывшего члена Совета тринадцати? Разумеется. Так он скрывается в Австралии?

– Я встретила его сегодня утром в аэропорту Москвы. Он улетел рейсом Москва – Сеул – Сидней.

– А ты не подумала, что он может остаться в Сеуле? – хмыкнул Филипп. – А билет до Сиднея купил только для того, чтобы запутать следы.

Алва поразилась. Филипп оказался не только красив, но и умен. Это было редчайшее сочетание для рарога. И она с благодарностью подумала о кобольде. Джеррик оказал ей большую услугу, прислав Филиппа. Филиппа Леруа…

Произнеся мысленно его имя, Алва почувствовала, как ее соски снова начали набухать. Это было как наваждение. И она рассердилась на саму себя. Встала и начала медленно одеваться. Ей очень хотелось, чтобы Филипп наблюдал за ней. Она не стыдилась своего роскошного тела, наоборот. Но он упорно продолжал смотреть в окно, как будто мог увидеть там что-то более интересное. Алва зло поджала губы. Но усилием воли сумела не выказать обиду.

Читать дальше

– Тогда мы летим в Сеул, – с нарочитой веселостью сказала она. – Как ты думаешь, Филипп, что лучше – пересадка во Владивостоке или Пекине?

– Владивосток маленький город, – презрительно отозвался рарог. – Там не останется незамеченной такая женщина, как ты, Алва. Это нам ни к чему.

Никогда Алва не пыталась быть незаметной.