ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Химера Вадим Кучеренко Любой аэропорт напоминает библейский ковчег до и после Всемирного потопа, когда в него входили и выходили отобранные праведником Ноем земные твари. Несомненно, и в том, и в другом случае они спешили, подгоняемые страхом или надеждой. Столпотворение, неразбериха, шум, гам… Но если аэропорт – это Ноев ковчег, то пассажиров можно сравнить со стаей саранчи, движение которой зависит только от направления и скорости ветра. Они представляют все расы и национальности, населяющие современный мир. И далеко не все из них люди. Многие духи природы, населяющие Землю миллиарды лет, в ХХI веке предпочитают путешествовать самолетами, пренебрегая левитацией, телепортацией и прочими свойственными им от рождения магическими способностями. Времена пеших пилигримов давно миновали и забыты даже самими духами. В один из сентябрьских дней в аэропорту Шереметьево-2 можно было увидеть мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид, среднего роста, красивого и поджарого, как породистая скаковая лошадь, который настороженными, и в то же время как будто невидящими глазами всматривался в окружающую его толпу. Он крепко держал за руку худенького, светловолосого мальчишку с ясными голубыми глазенками и смышленым личиком, на котором эмоции стремительно сменяли друг друга. И только выражение глаз мальчика оставалось неизменным. Словно они знали нечто такое, что было недоступно пониманию окружающих его в аэропорту людей, а, быть может, и всех обитателей Земли. Это были Федор Иванович Борисов, по паспорту – коренной житель Москвы и, по меньшей мере, на пару сотен лет моложе своего настоящего возраста. Мальчику уже исполнилось восемь лет. В свидетельстве о рождении было записано, что его зовут Альфред Иванович Борисов, и указан его истинный возраст. Но это по документам, без которых не м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это приказ!

Алва добавила последнюю фразу, потому что рарог хотел что-то возразить. Но, услышав ее резкий, как звук хлыста, выкрик, рарог промолчал. Вместо возражений он расправил свои могучие крылья и стал похож на огромную черную птицу. Его ноги напоминали человеческие, и все-таки это был не человек. Тело рарога искрилось, жесткие, похожие на оперение, волосы, которыми оно было покрыто сверху донизу, сияли, будто покрытые фосфором, из полуоткрытого рта вырывались языки пламени. Рарог был ужасен и прекрасен одновременно.

Это длилось несколько мгновений. Затем рарог принял свой прежний человеческий облик и хмуро глянул на восхищенную Алву.

– Я тоже хочу знать, с кем мне придется иметь дело, – произнес он, не повышая голоса.

Читать дальше

– Это справедливо, – улыбнулась Алва и откинула одеяло.

Глазам рарога предстало ее роскошное тело. Большая мягкая грудь, массивные бедра, длинные стройные ноги, которые вызывали восторг у всех без исключения мужчин и духов, перед которыми ей приходилось обнажаться в своей жизни. А их было великое множество.

– Тебя это устроит? – спросила Алва, дав ему время полюбоваться своей наготой. И снова накинула на себя одеяло.

– Думаю, что да, – хрипло ответил рарог.

– Ты получишь то, что видел, Филипп, – пообещала Алва. – Но только на моих условиях.

– И что это за условия? – поинтересовался он, не сводя жадных глаз с ее бедра, которое соблазнительно выглядывало из-под небрежно накинутого одеяла.

– Условие первое. Если будешь выполнять любые мои приказы, – начала перечислять она, загибая пальцы. – Условие второе. Только после того, как наше дело будет завершено. Условие третье…

– Слишком много условий, – прорычал рарог.

Одним прыжком он преодолел расстояние до кровати и рывком сорвал одеяло с Алвы. А затем навалился на нее сверху, глубоко вдавив в мягкую перину.

Алва пыталась сопротивляться. Но силы были слишком не равны.

Рарог овладел ею грубо и насильно, но, войдя в нее, вдруг стал нежным и ласковым. Он не спешил, и Алва получала истинное наслаждение от близости с ним. У него было крепкое тело, упругое и горячее. Тела ее мужа, Лахлана, и ее любовника, Джеррика, были мягкими, словно желе, рыхлыми и дурно пахли. От тела рарога исходил аромат молодости, напомнивший эльфийке времена юности. Вскоре она перестала сопротивляться. Закрыла глаза и отдалась блаженству, которое жаркой волной захлестнуло ее с ног до головы.

Блаженство длилось целую вечность. Но когда Алва оказалась на его вершине, начался медленный, и не менее опьяняющий, спуск, который длился еще одну вечность.

Когда тело рарога сотрясла крупная дрожь экстаза, Алва приникла губами к его уху и тихо замурлыкала свою любимую песню:

– Может, это весна льется каплями с крыш, заливая пустой Париж…

Эльфийка не успела допеть.