ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Матильда Георгий Юров Железные острова уходили под воду. Незаметно глазу, однако с каждым годом всё выше поднималась полоса прибоя, угрожая рано или поздно смыть с лица земли весь архипелаг. На самом-то деле острова эти состояли из земли, песка и камня, но железа в их недрах было так много, что вода в озёрах имела красноватый цвет, как и песок в окрестных дюнах. Ветер разносил его по округе, оседая на листьях и стволах деревьев, окрашивая в непривычный окрас. Островные жители, отдавая дань, суровой родине отправляясь в военные походы, красили хной бороды в ярко рыжий цвет для устрашения врагов. Красили их также по праздникам и даже по настроению в обычные дни. Каменистая земля и прохладный влажный климат не годились для хороших урожаев, идущая в еду пища была скудной и в основном привозной, которую выменивали на железо, лес, пеньку, овечью шерсть, шкуры животных и, конечно же, рыбу, что являлась основным промыслом местных жителей. – Если так пойдёт дальше, то скоро негде будет выпасать скот, – проворчал Грант, дальний родственник Рейнгольда, островного военного вождя, глядя на зеркало водной глади, лежащей там, где совсем недавно были участки возделываемых полей. Хотя в их замкнутом мире за многие поколения островитяне, так или иначе, успели породниться друг с другом. Тот кивнул, соглашаясь со старшим товарищем, подумав, что скоро им вообще негде будет жить. Ему было чуть за тридцать, и стал он самым молодым военным вождём архипелага, состоящего из сотни островов. А теперь они уходили под воду. Вначале не стало самых маленьких, безжизненных клочков песка, не годящихся для земледелия. Жрецы посчитали это жертвой Каргарону, главному Богу небесного пантеона, но теперь вода подступила ко всем остальным и как помазанники не старались умиротворить разгневанное божество, земл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сожгу замок дотла, оставив обгоревшие головёшки маленькому ублюдку, лишившему меня всего, что было мне дорого, но не предам памяти погибших героев. И позови сюда Фарлана. Готовьтесь к исходу, милорды.

Один за другим лорды Совета покидали тронную залу, стараясь не глядеть на лежащий посреди неё трупп, а женщина, в чёрных доспехах занявшая трон на выложенном мраморными плитами постаменте, молча смотрела на них, держась за рукоять стоящего между её ногами меча.

***

Тело несчастного Бернстоуна убрали из тронной залы, а саму её привели в порядок смыв кровь. Воробьи обыденно чирикали на карнизе у окон, а солнечные лучи облизывали подножие трона, оживляя холодный мрамор живительным теплом, и казалось, не было вдруг начавшейся войны, и армия Спарбэриана не стояла лагерем под стенами замка, готовясь к штурму.

– Можете думать что хотите, но поверьте, я сделала так, потому что это был единственный шанс сохранить присутствие духа в сердцах наших сторонников.

– Если вы об убийстве Герхарда, то скажу вам честно, я не любил его.

– А вы вообще любите хоть кого-то? – спросила леди Ален, глядя как закатные лучи играют в хрустальном бокале с вином в её руке. – Впрочем, мне нет дела до этого. Я призвала Вас, потому что Вы пытались спасти моего сына, хотя поступи иначе ник-то не упрекнул бы Вас, Фарлан. И поэтому я хочу, что бы Вы закончили начатое.

– Вот именно что пытался и лучше бы я не делал этого ведь Ваш сын, миледи, принял две летящие в мою спину стрелы. Когда прикажете выступать в восточные земли?

– Если вы об Лесном Утёсе, то можете идти туда сразу же как только выполните мою просьбу. Но пойдёте Вы туда без моего сына.

– Рейгар останется здесь? – удивлённо спросил воин, и женщина, пригубив вина из бокала, отчего её бледные губы сделались алыми, ответила помрачнев: – Вот для этого мне и нужна Ваша помощь.

Израненный юноша лежал в маленькой, богато обставленной комнате, в которой с ним неотлучно находились две сиделки. Его бросало то в жар, то в холод и тогда пожилые матроны из прислуги миледи раскрывали настежь ставни или же укутывали страдальца верблюжьими одеялами.

– Оставьте нас, – приказала миледи, и сиделки с почтительным полупоклоном тут же покинули комнату. Леди Ален долго смотрела на сына, забывшегося во сне после чаши обезболивающего настоя, а потом, наконец, сказала, стерев выступившие слёзы: – Начинайте, сэр или это продлиться до бесконечности.

– Надеюсь, Вы не пожалеете об этом, – ответил Фарлан, отодвигая женщину от ложа с лежащим юношей. Взяв одну из многочисленных набитых пухом подушек, он подошёл к изголовью, но мать тронула его за руку: – Нет, это слишком мучительно. Лучше убейте его ножом.

Положив подушку, Фарлан вытащил из ножен кинжал и молниеносным движением пробил левую грудь наследника.