ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лето 2013 года Вадим Снегирев встал за кафедру и подождал, пока разговоры в зале не умолкнут. Он обвел глазами собравшихся – четыреста сорок девять его коллег, все в костюмах и при галстуках, в Думе иначе и нельзя. Кто-то с вниманием приготовился слушать, кто-то, как ни в чем не бывало, продолжал смотреть в телефон или просто думал о своем. «Уж на этот раз меня поддержат. Не может быть, чтобы не поддержали». Вадим поправил браслет дорогих часов на руке и обратился к собравшимся: – Ни для кого не секрет, что в Российской Федерации гарантируется единство экономического пространства, так записано в Конституции. Однако, как мне представляется, на сегодняшний день существует препятствие, которое серьезно тормозит развитие и экономики, и инфраструктуры, которое отбрасывает нашу страну на десятки лет в прошлое… И это препятствие возникло не сегодня… Наверное, так было уже очень давно, мы и у классика можем прочитать, какие в России существуют две беды. Да-да, я сейчас хочу поговорить об извечно больной теме – о российских дорогах. – Я думал, о дураках, – донеслось из зала. В ответ на прозвучавшую реплику Вадим, прищурившись, продекламировал: Лет чрез пятьсот дороги, верно, У нас изменятся безмерно: Шоссе Россию здесь и тут, Соединив, пересекут… Теперь у нас дороги плохи, Мосты забытые гниют, На станциях клопы да блохи Заснуть минуты не дают… – Кого я сейчас процитировал, коллеги? – сорвав хилые аплодисменты, поинтересовался выступавший депутат. – Стихи собственного сочинения, – предположил хриплый голос из первых рядов. – Даниил Хармс, может быть? – прозвучала еще одна догадка. – «Онегин»! Господа, «Евгений Онегин», – донеслось откуда-то с краю. – Да, это я привел отрывок из «Онегина», – утвердительно кивнул Снегирев. Так что, как видите, Гоголь был не единственным из наших кл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В последнее время его все больше беспокоило здоровье, но Абаджваклия, прекрасно понимая, что посоветует доктор, был не готов отказаться ни от алкоголя, ни от сигарет, ни от образа жизни, который он вел. Поэтому он просто не шел к врачу, хотя его средства позволили бы ему обратиться к любому специалисту. Он закрывал глаза на неприятные симптомы, надеясь, что как-нибудь само пройдет.

Читать дальше

Докурив сигарету до самого фильтра, с наслаждением выдохнув дым последней затяжки, Арнольд поднялся с кровати. Дела не ждут, пора было собираться на работу.

Подходя к роскошному стеклянному зданию «Нефтьпрома», Емельян посмеивался над собой, и в то же время лелеял в сердце надежду. Он сердился на себя за свою доверчивость и на того, кто заставил его прийти сюда, кто откуда-то раздобыл сведения о нем и, возможно, просто разыграл его.

Щукин увидел, что со всех сторон к главному входу стягиваются мужчины в костюмах и миловидные дамы в строгих узких юбках. Емельян заспешил к вращающимся стеклянным дверям, за ними был просторный холл, на стене висела карта России, на которой лампочками были отмечены нефтяные скважины, контролируемые холдингом. Молодой человек залюбовался картой, которую оживляли маленькие движущиеся нефтяные вышки и буровые установки. Самое крупное месторождение, если верить этой схеме, располагалось в городе Имск.

Емельян бросил взгляд на часы, висевшие на стене, было девять с четвертью. «Надо идти, – подумал он, – и будь что будет!» Он подошел к проходной, спросил у охранника, нет ли в списке Емельяна Акусба. Охранник с сомнением оглядел его, потом внимательно сверился со списком и учтиво ответил, что, к его сожалению, такого имени в списке гостей нет. «Как нет?». Охранник вежливо попросил молодого человека еще раз повторить имя. «Я, может быть, не так расслышал. Могу взглянуть на ваши документы?»

– Емельян Акусба, – повторил Щукин громко и отчетливо. Паспорт с другой фамилией ему показывать не хотелось.

– Емельян?! – переспросил кто-то сзади, – вот это встреча!

Еще не успев обернуться, молодой человек заметил, что охранник как будто слегка оробел и вытянулся по стойке смирно. Щукин узнал этот голос, тот самый, который накануне звонил ему и лишил душевного покоя.

Обернувшись, молодой человек вытаращил глаза. Перед ним стоял Арнольд Абаджваклия собственной персоной. Емельян потерял дар речи и так и стоял перед ним с приоткрытым от удивления ртом.

– Так это я с тобой что ли вчера разговаривал? – спросил олигарх. Сегодня голос Арнольда звучал не так приветливо, он говорил быстрее и сдержаннее. Емельян вспомнил, что вчера Арнольд был пьян. Возможно, он даже не помнит подробностей их разговора.

– Да, со мной… – пробормотал Щукин. В самом деле, это был самый настоящий Арнольд Абаджваклия.