2000, июль
Поздним утром, когда поднявшееся солнце вовсю золотило сквозь туман и дымку крыши и здания столицы, скорый поезд «Кама» сообщением Пермь-Москва с опозданием всего в несколько минут прибыл на перрон Ярославского вокзала. Открылись двери, и истомившийся в проходах и тамбурах народ хлынул наконец наружу, в специфический коктейль из утренней свежести и городского смога, к которым едва заметно примешивалась терпкая гарь тлеющих подмосковных торфяников.
Плацкартный вагон за номером одиннадцать опустел, и последней на перрон вышла, волоча за собой здоровенный бежевый чемодан на колёсиках, юная девушка, на вид почти подросток, небольшого роста, с дерзкой копной вьющихся рыжеватых волос, одетая в серые вельветовые брючки и лёгкую приталенную куртку. Оглядевшись вокруг с внимательным интересом, она встретилась взглядом с проводницей и сделала ручкой.
– До свидания, Марьвасильевна. Спасибо за пирожки, не дали с голоду помереть.
Та кивнула в ответ.
– Счастливо, удачного тебе поступления…
И размышляла про себя, с умилением глядя вслед удаляющейся юной пассажирке: надо же, какая милая девочка – культурная, начитанная, о чём ни заговори, любую тему поддержит. И ведь не боится одна в Москву соваться! Хотя такие общительные умницы дорогу себе везде пробьют. Лишь бы не испоганилась, не скатилась на дурную дорожку раньше срока. Эх, студентки-абитуриентки, наслышаны мы, какие университеты вы тут проходите, особенно те, кто посмазливее да без царя в голове…
При всём том проводнице почему-то никак не удавалось вспомнить имя вежливой девочки. А ведь как то называла себя: не то Алла, не то Лола. Нет, кажется, всё же Юля…
Хлопнула дверь тамбура, и мысли её прервал скрипучий голос напарницы Шурки.
– Маш, ты вчера постели выдавала, деньги где?
Та обернулась с недоумением.
– Как где? В служебном, в ящике, как всегда.
Шурка сунула сигарету в серые зубы и показала веером несколько мятых купюр.
– Вот эти, что ли? Ну, шестьсот-то здесь, а где ещё тыща?
– Да что ж ты такое говоришь? Всё там лежало, до копейки…
– Хочешь сказать – я взяла? – нахмурилась напарница, – а может, тебе лучше будет вспомнить, с кем в служебке пол-ночи чаи распивала?
Незадачливая Марья смотрела оторопело.
– Подожди-ка, подожди… Так то ж студентка, девчушка с чемоданом, что последней с вагона вышла. Да как же она смогла, ключ-то у меня всегда в кармане. Я ведь ни разу из купе не выходила! Если… если только сама дала…
Сказала и подивилась собственному предположению.
Вредная Шурка тонула в клубах дыма и глядела со скептическим сочувствием.
– Маш, ты не заболела? У тебя как с самочувствием?
Запулила окурок в щель под вагон и вздохнула сокрушённо.






