ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Псих Игорь Сотников – Дайте мне условность, и я создам новый мир, – распылялся перед своим товарищем, ничем непримечательный среди таких же посетителей бара молодой человек, который, впрочем, своим буйным видом вносил некоторый диссонанс в ряды любителей горячительных напитков, которые к этому времени ещё не успели распрячь в себе зверя, и тем самым – выпустить его на свободу. Конечно, среди посетителей бара были и те, кто ещё со вчерашнего пребывали в должном настрое, но они всё-таки уже не могли найти в себе столько сил, чтобы самым видным образом показать себя, и поэтому находились «в осадке», молча восстанавливая свои силы в уголке бара. – Дайте только время, – как часто поговаривал бармен. – И уж тогда вам не нужен будет никакой зоопарк. Так что наш, такой волнительный молодой человек, был всего лишь одним из первых среди равных, которые только и ждали своего часа, чтобы предстать перед окружающими во всей своей красивой, либо же какой есть изнанке. Да именно так, ведь им – любителям истины – нечего стесняться, раз естество – есть непреложная истина, и от неё никуда не деться. – Бог, этот первый фантаст, создал свою условность – человека – и уже через него мог творить и создавать временность в своём мире, – подкрепляя свои слова крепкими напитками, продолжал доводить свою мысль до товарища этот волнительный молодой человек. – Но в том-то и дело, что любой созданный тобой мир, будет существовать только с твоей позиции человека и – никак иначе, – отвечал ему, как оказалось, очень рассудительный его товарищ. – В этом-то и загвоздка, – в сердцах бросил этот волнительный молодой человек, закинул в себя рюмку и, сказав своему товарищу: «Я сейчас», насколько бодро, настолько же и не стройно двинулся в темную сторону этого заведения, где по его предположению должна была н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И чтобы не свалиться, и тем самым – не потеряться, ухватилась за неё, и таким образом следовала за обладательницей этой эфемерности. Когда же случилось это такое мало предвиденное обстоятельство – Сима, с полными огня глазами бросила назад свой взгляд на посмевшего прикоснуться к ней нахала, но не обнаружив сзади себя никого, кроме Асмодея (которого, впрочем, она уже давно заприметила, как только возникла толчея), то она дала тому возможность не потерять её и приблизиться вплотную.

После чего, наверное, не стоит себя утруждать недомолвками и заявлять, что дальнейшие действия Асмодея имели под собой взаимно-обоснованное притяжение, но учитывая девичью стать, и в связи с этим невозможность вот так, открыто об этом заявлять – мы оставим решение этого вопроса для вас, с вашими додумываниями и размышлениями: почему так странно повела себя Сима, умерив свой пыл?

К тому времени, как Господь появился на арене амфитеатра, разворачивающиеся здесь действия с участием архангела Михаила и окруживших его десятком падших ангелов находились в стадии под названием: «В самом разгаре». Это можно было без труда определить по разгоряченному виду всех участников столкновений, но в особенности – по оголившему свой торс Михаилу, который, впрочем, не единолично выносил решение продемонстрировать свои мускулы. Это решение, к его глубокому сожалению и выбитым в придачу зубам, а также о близком разрыве отношений с Михаилом его рубахи, заодно с ним принимала сразу коллегиальная комиссия, состоящая из нескольких демонов, решивших с ним один-на-десять подискутировать.

И если демоны, из-за запущенности их крыльев, больше полагались на свои ноги, удар копыт которых сбивал наповал ещё и не таких здоровяков, то Михаил делал ставку на манёвренность, которую ему обеспечивали куда как развитые крылья.

– Ну чё, картавые, опять все больными представитесь, чтобы перед ликом Господа не стоять на ногах?! – добавил Михаил жару к своему первому постановочному приветствию.

– Да мы тебе сейчас покажем, кто скоро будет болен на всю голову! – рявкнул в ответ, считающий себя самым бессмертным, Фокалор, и бросился на Михаила.

А тот, недолго думая, подлетел и запечатал тыльной стороной ноги рот Фокалору, которому только и оставалось, что подчиниться воле обстоятельств и, частично, божьему провидению. Фокалор, получив этот зубодробительный ответ, только и успел охнуть, высвистывая из себя выбитые клыки, после чего погрузился в безмятежье, на одну из ступенек амфитеатра, выбор которой определился ударом Михаила.