ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Псих Игорь Сотников – Дайте мне условность, и я создам новый мир, – распылялся перед своим товарищем, ничем непримечательный среди таких же посетителей бара молодой человек, который, впрочем, своим буйным видом вносил некоторый диссонанс в ряды любителей горячительных напитков, которые к этому времени ещё не успели распрячь в себе зверя, и тем самым – выпустить его на свободу. Конечно, среди посетителей бара были и те, кто ещё со вчерашнего пребывали в должном настрое, но они всё-таки уже не могли найти в себе столько сил, чтобы самым видным образом показать себя, и поэтому находились «в осадке», молча восстанавливая свои силы в уголке бара. – Дайте только время, – как часто поговаривал бармен. – И уж тогда вам не нужен будет никакой зоопарк. Так что наш, такой волнительный молодой человек, был всего лишь одним из первых среди равных, которые только и ждали своего часа, чтобы предстать перед окружающими во всей своей красивой, либо же какой есть изнанке. Да именно так, ведь им – любителям истины – нечего стесняться, раз естество – есть непреложная истина, и от неё никуда не деться. – Бог, этот первый фантаст, создал свою условность – человека – и уже через него мог творить и создавать временность в своём мире, – подкрепляя свои слова крепкими напитками, продолжал доводить свою мысль до товарища этот волнительный молодой человек. – Но в том-то и дело, что любой созданный тобой мир, будет существовать только с твоей позиции человека и – никак иначе, – отвечал ему, как оказалось, очень рассудительный его товарищ. – В этом-то и загвоздка, – в сердцах бросил этот волнительный молодой человек, закинул в себя рюмку и, сказав своему товарищу: «Я сейчас», насколько бодро, настолько же и не стройно двинулся в темную сторону этого заведения, где по его предположению должна была н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что это?– интересуется Асмодей.

– Дело нашего парня, – листая папку, говорит Серафимы.

– Не делай вида, как будто ты его не помнишь. Чему, надо заметить, вы не обучены, – иронизирует Асмодей.

– Будь уверен, что тебя-то я, как раз никогда не забуду, – отвечает Серафимы, продолжая листать папку.

– Только на господа и на это, я и уповаю, – всё не уймётся Асмодей.

– А вот, нашлось, – достав отдельный файл и повернувшись к Асмодею, сказала Серафимы.

– Ну-с, – интересуется Асмодей.

– Заявка родителей на рождение, – следует ответ Серафимы. – Так, что тут у нас?

Она бегло просмотрела страницы заявки, которая включала в себя не только обоснования кандидатов в родители своих пожеланий на получение доступа к чуду рождения, но и приложения, в которых были зафиксированы все параметры и характеристики предполагаемых кандидатов.

– Ага. Всё как обычно, без всяких там залетов, к которым кто-то, не буду показывать пальцем, частенько склоняет неокрепшие души, – на секунду бросила взгляд на Асмодея Сима, который, между тем только усмехнулся, заявив:

– В мире – демографический кризис, так что пытаемся найти хоть какие-то решения.

– Ты мне тут зубы не заговаривай, – одёрнула того Серафимы, но потом, по мере читки текста, её глаза осветились добром, как это происходит в минуты наивысшего благосогласия, которое всегда желает поделиться с другими, и Сима проговорила вслух. – Вот, мамочки всегда умеют найти нужные доводы и слова. Любовь, и больше ничего кроме неё, не может быть основанием для подачи заявки на разрешение зачатия плода. А ты мне тут трезвонишь о какой-то там необходимости, о неких технических аспектах, опять же – при той же неразумности в подходе к этому действу, просто, оксюморон какой-то.

– Ну, а чем мотивирует своё решение её партнёр? – пропуская претензию мимо ушей, Асмодей переводит разговор.

– Хм, партнер. Умеешь же ты найти слова,– строго смотрит на Асмодея Серафимы, затем возвращается к читке и сообщает: – А знаешь, я удивлена, его пожелания полностью находятся в согласии с мамочкой. Так что, перед нами предстал плод истинной любви, – горят добром глаза Симы.

– Ну, я бы не был столь категоричен и не стал бы бросаться такими высокопарными словами, – идёт наперекор Асмодей.

– Что тебя опять не устраивает?! – горят огнём глаза Серафимы.

– Самой любви ещё далеко до субстанции истины. Хоть и кричит бог, что любовь – это и есть высшая субстанция, без которой невозможно существование всего сущего, но, по моему мнению, это верно лишь отчасти. Любовь, по своим качественным характеристикам, пока что достигла только высот панацеи, и всё. И пока в ней присутствует материальность в виде ревности – она всего лишь есть дженерик истины.