С другой стороны, присутствие Лики смягчает общий настрой Ильи, который всегда не прочь полюбоваться ею, с таким недосягаемым для простого смертного видом выпускающей дым из себя, которым она, кажется, хочет не только обдать окружающих, но даже создается такое впечатление, а её презрительный взгляд выдает в ней это подсознательное желание, испепелить всех этих мерзотных нищебродов (волею не понятно кого, оказавшихся рядом с ней) исходящим из неё драконьим огнём, который найдёт для каждого свои заслуги.
– А ты, Лика, что думаешь? – обращается к ней такая непосредственная для себя и для всех Евгеша, всегда находящаяся в забывчивости того, что не все (в силу их высоко поднятой планки со своими наличными средствами) имеют желание общаться с такими, как она.
Но пока Лика находится в данном кругу – делать нечего и надо что-то отвечать. Но тут вдруг, завернувший в их сторону автомобиль представительного класса, осветив их всех, на мгновение заставил их затихнуть и перевести свой взгляд на этот (нет слов!) предмет роскоши.
– И кто бы это мог быть? – последовал так себе любопытный вопрос в никуда, всегда находящей, что спросить, Евгеши.
– Ну, если это не за Леонидом Леонтьевичем – остается только один вариант, – многозначительно говорит Мила и, дождавшись всеобщего внимания, посмотрев на Илью, пускает вверх струю дыма и заявляет. – Однозначно, за нашим Ильей.
На что к его, а главное, к удивлению Милы, все присутствующие почему-то не торопятся, перебивая друг друга, рассыпаться шутками, а с какой-то выжидательной серьезностью синхронно поворачивают свои головы к Илье и чего-то ждут.
Впрочем, это «чего-то», не заставляет себя долго ждать, и не успели все эти любопытные лица даже закрепить свой взгляд на Илье, как улицу огласил сигнал клаксона, исходящий из этого автомобиля, что заставило вздрогнуть не только самого Илью, но и нескольких особо чувствительных особ женского пола, вызвав у них послабление ног.
– А я, что говорила? – как заведённая вслед за сигналом комментирует Мила.
Но Илья, как и все остальные, остаётся в своём прежнем положении и не собирается никуда двигаться, правда, при этом пытаясь вглядеться, кто же там сидит внутри автомобиля. Что с этого, хоть и небольшого расстояния, совершенно невозможно было сделать, из-за того, что уже начало смеркаться, да и авто своими тонированными стеклами прикрывало все свои внутренние тайны.
Дальше следует повторный сигнал клаксона, который уже явно говорит, что он относится к кому-то из стоящих тут, и на это вновь следует обращение Милы к Илье:
– Ну что стоишь, как вкопанный. Иди уже.






