Йозеф Визер был до глубины души потрясен его версией малеровского шедевра. Огни в зале погасли, а он сидел и плакал – настоящими слезами – впервые за очень долгое время. Плакало сердце отца, потерявшего дочь. Визер нутром чуял, что интерпретатор глубоко прочувствовал произведение, помня, что Малер тоже потерял ребенка: его старшая дочь умерла (правда, уже после первого исполнения «Песен»).
Визер попросил разрешения пройти за кулисы. Он поздравил маэстро и отважился задать вопрос:
– Что помогло вам проникнуться духом партитуры?
– Потеря ребенка, – ответил Цехетмайер.
Визер был потрясен.
– Вы… тоже?
– Дочь, – холодно подтвердил дирижер. – Самое нежное и прекрасное создание на свете. Она училась музыке в Зальцбурге.
– Как? – осмелился спросить Визер.
– Ее убил монстр…
Миллиардеру показалось, что земля ушла у него из-под ног.
– Монстр?
– Юлиан Гиртман. Прокурор Женевского суда. Он убил больше…
– Я знаю, кто такой Юлиан Гиртман, – перебил его Визер.
– Понимаю. Прочитали в газетах…
У промышленника кружилась голова.
– Нет. У меня самого… я… моя дочь была… убита этим монстром. Во всяком случае, так полагали полицейские… Тело не нашли… Но Гиртман находился поблизости, когда она исчезла.
Читать дальше
Он говорил очень тихо и не был уверен, что собеседник услышал, но
Император
смотрел изумленно, потом нетерпеливым жестом отослал костюмершу.
– И что вы чувствуете? – спросил он, когда они остались одни.
Визер опустил голову, уставился в пол.
– Отчаяние, гнев, ужасную тоску, поруганную отцовскую любовь…
– Желание отомстить? Ненависть?
Визер посмотрел в глаза Цехетмайеру – в них плескались ярость и безумие.
– Я ненавижу его с того дня, как узнал, что случилось с моей дочерью, – сказал дирижер. – Пятнадцать лет назад. Я каждое утро просыпаюсь с этим чувством. Ненависть – чистая, беспримесная, неизменная. Раньше мне казалось, что со временем она утихнет, но становится только хуже. Вам не приходило в голову, что полиция никогда не найдет убийцу, если ей не помочь? Чуть-чуть…
Они подружились. Это была странная дружба, основанная не на любви, а на ненависти. Два старика в вечном трауре объединились, чтобы отомстить. Двое одержимых с общей тайной. Они не считались с расходами, как и все, кого терзает навязчивая идея. Сначала встречались на охоте, вели разговоры в венских кафе, строили гипотезы, обменивались информацией. Цехетмайер прочел и просмотрел почти все, что опубликовали и сняли о швейцарце на немецком, английском и французском языках. Книги, статьи, телепередачи, документальные фильмы… Безумие заразно, и Визер очень скоро увяз в документах, полученных от дирижера. Разговоры продолжились. Шли недели, месяцы. План постепенно структурировался.






