ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Семь заповедей Одиноких Мангустов: 1. Найди Змея и убей его. 2. Храни в тайне свою Сущность. 3. Не используй свою Силу без крайней необходимости. 4. Не вмешивайся в дела Человечества. 5. Не принимай от людей помощи. 6. Воспитай ученика. 7. Если устал – уйди. Цепляясь за скалы, солнце сползало в океан. Под скалами, на песчаном берегу, пожилой господин в синей шляпе с белым пером, в синем плаще и в синих ботфортах бросал в воду камешки. Плоская галька, вылетая из его руки, весело скакала по зеркальной глади. Чеканный профиль господина в синем мог бы украсить золотые монеты, и подобное пустое занятие явно ему не подходило. Меж тем вдоль берега, по щиколотку в воде, неторопливо шел молодой человек в плавках – стройный, мускулистый и загорелый. Лицо его пряталось в тени широкополого сомбреро. Приблизившись к господину в синем, молодой человек молча встал рядом. – Ты опять опоздал, – проворчал пожилой господин, и брошенный им камешек подпрыгнул в воде двенадцать раз. – Неплохо, – с улыбкой прокомментировал молодой человек. – Стив, ей-Богу, я торопился. Пожилой хмуро окинул его взглядом. – Вижу. Прими надлежащий вид. – О нет! – простонал молодой человек. – В такую жару! Стив, ты садист… – Прими надлежащий вид! – возвысил голос пожилой господин. – Сейчас мы проведем посвящение! Молодой человек на миг замер и обеспокоенно спросил: – С чего такая спешка? – У тебя есть возражения? – Нет, но… Стив, зачем так торопиться? Пожилой господин гневно сверкнул глазами. – Делай, что тебе сказано! Молодой человек со вздохом поклонился. – Да, учитель, – смиренно проговорил он. И тут же оказался точь-в-точь в таких же плаще, шляпе и ботфортах, какие были на пожилом господине. Тот окинул его придирчивым взглядом. – Смотришься нормально. Хотя до Неудержимого тебе далеко. Молодой человек был очев

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ладно, пускай не совсем тренер… – смущенно пробормотал он. – На самом деле, Ли Бо родился в 701-м году, а умер в 762-м. Этот парень, черт его дери, был величайшим поэтом Китая. Наплевав на придворные почести, он скитался, как последний бомж, но жизнь его стала легендой. Его называли «бессмертным, низвергнутым с небес»… – отчаянно махнув рукой, Глеб продекламировал:

Среди цветов поставил я

кувшин в тиши ночной

и одиноко пью вино,

и друга нет со мной.

Но в собутыльники луну

позвал я в добрый час,

и тень свою я пригласил,

и трое стало нас.

Но разве, – спрашиваю я, —

умеют пить луна

и тень, хотя всегда за мной

последует она?

А тень с луной не разделить.

И я в тиши ночной

согласен с ними пировать

хоть до весны самой.

Даша смотрела на него широко раскрытыми изумленными глазами. А Глеб, глотая знакомый комок в горле, едва справлялся с дыханием:

Я начинаю петь и в такт

колышется луна,

пляшу – и пляшет тень моя,

бесшумна и длинна.

Нам было весело, пока

хмелели мы втроем,

а захмелели – разошлись,

кто как, своим путем.

И снова в жизни одному

мне предстоит брести

до встречи – той, что между звезд

у Млечного пути.

Наклонившись к окну, Глеб вдохнул прохладный воздух.

– Не смейте отворачиваться, – сказала Даша. – Илья тут же вас раскусил.

Глеб поднял стекло и хмуро повернулся.

– Дарья Николаевна, я не хочу быть грубым, но…

– Послушайте, Глеб! Раз уж мы через это все же прошли вы можете называть меня просто Дашей.

Глядя ей в глаза, Глеб проговорил:

– Даша вы мне надоели вместе со своим Ильей.

Она с улыбкой завела мотор.

– Глеб, я вам доверяю. Несмотря на ваш дебильный спектакль.

Они медленно поехали вдоль переулка. «Ниссан» следовал за ними, держа небольшую дистанцию.

– Благодаря моему дебильному спектаклю, – буркнул Глеб, – вы смогли блеснуть своей образованностью.

Дашины щеки вспыхнули.

– Глеб, можете мне поверить…

– Ластик, – в досаде на себя перебил Глеб.

– …можете поверить, что я вовсе этим не горжусь и…

– Я сказал, ластик! – повысил голос Глеб. – Я стер свою подлую реплику! Я ее не произносил.

Из переулка они выехали на Садовое кольцо, сопровождаемые своим назойливым эскортом.

– Значит, ластик? – задумчиво переспросила Даша. – Сказали и тут же стерли, да?

– Ага, – вздохнул Глеб. – Иной раз я такое леплю, что и вспоминать неловко. Лучше стереть сразу.

Даша усмехнулась.

– Ну что ж, ластик – верное оружие.

– А что касается оружия, – Глеб выразительно глянул на лежащую сзади сумочку, – то его либо уж совсем не брать, либо держать под рукой. И, Бога ради, не злитесь на Илью: он о вас печется.

Читать дальше

– Знаю, – просто сказала Даша. – Кроме него у меня никого нет.

После короткой паузы Глеб обронил:

– А вот и врете.

Она с усмешкой на него покосилась.

– Простите, не поняла.

– Ну и не надо. Вы покажете мне список Самарской?

– Подумаю.