ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шаманка Наталья Тихонова «Дамы и господа, само понятие «секретность» противоречит свободному и открытому обществу. Мы, по своей природе и исторически, народ, противостоящий, секретным обществам, тайным орденам и закрытым собраниям. И эта система, мобилизовав многие материальные и человеческие ресурсы, построила крепкую, высокоэффективную машину, которая осуществляет военные, дипломатические, разведывательные, экономические, научные и политические операции. Все эти приготовления держаться в секрете и не публикуются. Её ошибки сокрыты и не выносятся на свет. Несогласных она заставляет замолчать. Не считаясь со слухами, для неё хороши все средства. Ни один секрет не раскрыт. Поэтому в древних Афинах был закон, который запрещал гражданам избегать публичной полемики. Я прошу вашей помощи в важном деле информирования и предупреждения народа Америки. Уверен, что с вашей помощью, люди станут такими, какими они рождены – свободными и независимыми.» Это последняя речь Джона Фицджеральда Кеннеди, которая была записана на телевидении, но никогда не была показана по национальным каналам. Кому надо – тот услышал. Через десять дней после этой записи, 22 ноября 1963 года президента убили. После трехмесячного путешествия Николай Григорьевич Никульский, осужденный за растрату казенных денег, наконец, добрался по замерзшему Сибирскому тракту до места отбывания ссылки. Бывший коллежский асессор, с располагающей наружностью молодой мужчина, смиренно готовился принять свою незавидную участь. Прибыв за личный счет к месту поселения, он счастливо избежал ужасов этапа, когда партию арестантов – разбойников и убийц – ведут в кандалах по жутким грунтовым дорогам в Забайкалье и еще дальше до китайской границы. Разжалованный и осужденный на семь лет сибирской ссылки за крупную покражу казенной кас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неизвестно почему уже долгое время ее неотступно притягивала эта скрытая за пределами привычного территория сознания. Она давно и настойчиво искала дорогу к ней и новый опыт для себя. Отдав в свое время дань увлечению многим восточным и мистическим традициям, сейчас ее больше всего интересовали экстатические состояния и визионерские практики шаманизма. Сокурсники Ольги частенько шутили, что это неумолимый зов предков тянет ее к корням и истокам.

Для подобных шуток у них были все основания. Ее чересчур высокие для славянского этноса, но при этом мягко сглаженные скулы и слегка раскосые со сросшимися внутренними уголками век глаза явно говорили о расовом смешении. Чуть дольше, чем могло бы показаться приличным, изысканная красота девушки невольно задерживала взгляды людей, видевших ее впервые. Окажись она немного глупей, неплохая карьера в модельном бизнесе была бы ей, несомненно, гарантирована. Уже много поколений по отцовской линии эти экзотические черты неумолимо проступали в облике всех женщин в роду. И никакие браки не смогли разбавить сильную азиатскую кровь, пришедшую когда-то давно из Сибири, разве что утонченно ее приглушили.

С незапамятных времен в семье Ольги жила легенда, что какой-то их очень далекий предок участвовал в восстании декабристов, был сослан в Сибирь, где женился на эвенкийской принцессе – дочери тамошнего могущественного вождя. Легенда была красивая, всем нравилась, и по этой причине никто и никогда не удосужился проверить ее достоверность. Впрочем, особой нужды и не было – родовые черты в лицах потомков семьи Никульских выглядели куда более убедительно, чем любые архивные документы.

В школе Ольгу дразнили «Гюльчатай, открой личико». Так уж повелось, что все русские женщины, оказавшись за границей, мгновенно становятся Наташами, а в России с азиатскими чертами – Гюльчатай. Но девочка была не только красивая. Не по-детски рано погрузившись в мир размышлений, она сильно выделялась на фоне своих медленно взрослеющих умом сверстников. Молчаливая и не по годам сдержанная, она казалась старше своего возраста. Неуклюжие заигрывания тайно влюбленных в нее мальчишек не слишком ее задевали.

Ну, и, как полагается умной девочке, еще в старших классах Ольга увлеклась не любовными романами, что было бы естественно в ее нежном возрасте, а эзотерической литературой. Как раз наступило время, когда та в изобилии появилась на прилавках. Народ жадно налетел на книжные развалы и принялся поглощать все без разбору, лишь бы это чтиво никоим образом не напоминало чего-либо советское. Больше похожее на диетическую еду – полезную, но, увы, слишком пресную.