ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Белая Лилия Самуил Ходоров Идея создания этой книги принадлежит моему соотечественнику, коллеге и соратнику Г. Я. Шлайну, которому автор выражает искреннюю признательность за ценные критические замечания, за квалифицированные консультации и за обсуждение фабулы, концепции и сюжета романа на всех этапах его написания «Никогда не жалейте о том, что случилось Иль о том, что случиться не может уже, Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе». Андрей Дементьев Светлое будущее туманилось Виктору мрачным настоящим, а сегодняшнее пасмурное настоящее в свою очередь исходило из незабвенного прошлого. Под прошлым скрывалось блаженное время геологической практики. А под солнечным будущим понималось созидательная и захватывающая работа географа, которую обещал им профессор кафедры геоморфологии. Отрывной календарь на письменном столе Виктора навязчиво напоминал, что сегодня первый день весны недавно наступившего 1970 года. До обетованного будущего оставалось всего два месяца последнего затянувшегося семестра, который включал в себя венец накопления университетских знаний – распределение выпускников по местам будущей работы. Впрочем, обо всём по порядку. Сегодняшний день явно не сулил Виктору удачи, по всем признакам это был не его день. За окном моросил заунывный дождик, а ночью Виктору приснился огромный чёрный кот, который нахально перебегал перед ним парковую аллею, ведущую к старинному зданию университета. И надо же было так случиться, что сегодняшним ненастным утром при входе в массивные золоченые двери университета, приснившийся ночью чёрный хищник из милого семейства кошачьих, преградил Виктору путь, дерзко и цинично взирая на него своими зеленоватыми глазами. Предначертанная неудача не заставила себя долго ждать. Напротив деканата географическ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поверьте, коллеги, карьера сельского учителя это не для Виктора. Заверяю Вас, что на почётные учительские места у нас имеются немало более подходящих кандидатур.

Профессора Гончара перебил всё тот же хриплый голос, неутомимого борца за коммунистические идеалы, доцента Герасимчука:

– А как же, уважаемый профессор, быть со словами В.И.Ленина, что «газета является коллективным пропагандистом, агитатором и организатором». Кого, позвольте спросить, будет направлять, агитировать и организовывать, разорванная на мелкие части, газета? Нет, как хотите, но надо, выражаясь юридическим языком, создать прецедент, и, чтобы другим было неповадно, отчислить Бровченко из университета.

Читать дальше

– Вы, товарищ Герасимчук, – снова вступил в дискуссию профессор, – не забывайте, что существует такая объективная реальность, как государственный, ещё раз повторяю, государственный план выпуска специалистов высшей школы, и в соответствии с этим планом у меня на столе лежат реальные заявки проектных институтов, геологических экспедиций и различных изыскательских организаций на наших выпускников. И с этим упрямым фактом нельзя не считаться. Не следует также выпускать из виду, что Бровченко не мальчишка-первокурсник, а состоявшийся студент-дипломник, на имя которого пришли письма-благодарности от экспедиций, где он проходил производственную практику. И последнее, товарищи: Вы все только что слышали голоса трёх девушек, готовых к отчислению из университета в случае, если его стены покинет Виктор. Я хорошо знаю этих девушек, можете быть уверены, они выполнят своё обещание. Их примеру могут последовать и другие, ибо Бровченко пользуется большим авторитетом среди студентов. А тогда уже не газета, как Вы позволили выразиться, доцент Ге-расимчук, а дружное студенческое братство будет являться одновременно пропагандистом, агитатором и организатором некого неформального, но действенного движения.

После долгих споров и жарких дебатов партийное бюро факультета, решив принять во внимание мнение профессора Гончара к сведению, постановило не выносить сор из избы и рекомендовать комсомольскому бюро факультета рассмотреть персональное дело комсомольца Виктора Бровченко. На заседании комсомольского бюро Виктор, наступив на горло собственной песне, бормотал что-то невнятное по поводу мифического беса, который его внезапно попутал, каялся в своём грехопадении, клялся в любви к учительской профессии. Однако в конце декларативно заключил, что учителем работать не пойдёт, чтобы не портить мировоззрение подрастающего поколения, воспитывать которое он просто не способен. Принимая во внимание мнение своих партийных наставников, комсомольское бюро факультета объявило Виктору выговор без занесения в личное дело.