Я поил его бульоном, давал ему хинин, даже сделал инъекцию панацелина — и вот, наконец, когда он оклемался, нам удалось поговорить.
Это был странный разговор. Я шел за ним по пятам столько времени, что порой казалось — я знаю его всю жизнь. Как будто это мой потерянный младший брат, которого у меня никогда не было.
Но я для него был просто добрым самаритянином с невнятными мотивами. Не из одной же любви к человечеству я убирал его дерьмо и поил его из ложечки?
Вообще-то так всё и было, на самом деле. От этого парня зависело — скатимся мы снова в ад гражданской войны, или удержимся на этой крохотной ступеньке, созданной Регентом над бездной хаоса.
Но пока он не производил впечатление человека, способного удержать в руках даже ложку, не то что самую большую страну в мире.
— Ты вот зовешь меня Величеством, а я и понятия не имею, что это значит. Я недавно понял, кто я есть на самом деле. Я — домашний мальчик из высшего света, совершенно не приспособленный к жизни. Я не знаю ни этой страны, ни этого народа. Какое из меня Величество? Почему ты так уверен, что я вообще хочу этим заниматься? Да я бы лучше всю жизнь в кабаках на скрипке играл…
— А я бы лучше гимназистам про философов-рационалистов вещал. В этом-то всё и дело. У меня в общем-то не спрашивали — хочу я надевать хаки или нет. Меня приперли к стенке и заставили сделать выбор — эти или те. Выбор между злом и злом. Зло понятное, адекватное — такое, каким оно было с самого начала истории. И другое зло — то, которое притворяется добром, а потом вешает людей за ноги. Поэтому я уверен, Ваше Величество — вы будете гораздо лучшим правителем, чем любой из тех, кто решил, что управлять людьми — это замечательно. Вы не выбирали такого пути — поэтому гораздо меньше шансов, что вы окажетесь мерзавцем.
— И всего-то? Этого достаточно, чтобы доверить судьбу огромной страны в руки мальчишки?
Правды ради, у него были крепкие, мозолистые руки. Время после свержения Империи было для него непростым — он хлебнул лиха в эти годы. Больше, чем многие из нас.
— Ради Бога, Ваше Величество. Вас с детства к этому готовили! Я — посредственный офицер, а полковник Бероев — отличный офицер. Подготовка — то чего нет у эмиссаров, и то, что было у полковника Бероева — поэтому мы побеждаем. Я всегда считал, что управлять должны профессионалы.
Он вяло махнул рукой:
— Ну какой из меня профессионал? Я разве управлял чем-то в своей жизни? Я, можно сказать, молодой специалист, практикант…
— Так у вас будут помощники! Не верю я тому, что Артур Николаевич умер, не такой он человек! И вообще — практику вы прошли. Шутка ли — из Нового Света на Свальбард, из Свальбарда — сюда…
— А сам-то, а?
— А у меня была коробка с золотом и Дыбенко.






