Я вас познакомлю потом с Дыбенкой, это у-у-у какой человек! Между прочим, лоялист! А когда узнал, кого именно я ищу — ни минуты не сомневаясь пошел со мной. Как думаете — почему?
— Понятия не имею… — он был всё еще слаб, но взгляд потихоньку загорался тем самым, фамильным огнем.
Этого огня было очень мало в глазах его отца, гораздо больше — в глазах деда, и очень ярко он горел
во взгляде Регента. Всё-таки они были похожи.
— Да потому, что людей всё это достало — две войны, эпидемии, разруха, голод, вечная неуверенность в завтрашнем дне… Вроде бы всё успокоилось, и появилась надежда, и вот опять… И у всех один-единственный вопрос в голове… Знаете какой?
— Знаю. Он и у меня в голове тоже: КОГДА ВСЁ ЭТО КОНЧИТСЯ?! Ты не представляешь, как мне осточертело жить, постоянно сопротивляясь обстоятельствам, перебарывая себя и окружающий мир. Я ведь… Дело ведь не в том — принц я там, или не принц… У меня была семья — лучшая в мире, понимаешь? Я жил как у Бога за пазухой — я только сейчас это понял. Я наслушался про своего отца в последнее время, но…
— Хотите, я скажу?
— Про отца?
Я кивнул.
— Последнего Императора можно назвать мягким, щепетильным, плохим политиком, но… Ни у кого язык не повернется назвать его скотиной. Он был хорошим человеком и хорошим семьянином — это уж точно.
Мой собеседник задумчиво кивнул:
— Сложно быть хорошим человеком и хорошим политиком.
— И хорошим военным… — теперь настал черед кивать мне. — Но если мы хотим ЧТОБЫ ЭТО ВСЁ КОНЧИЛОСЬ — кому-то придется. Кто-то должен быть тем простым и понятным злом, каким оно было семь тысяч лет — или сколько там? Хотя мне, если честно, очень-очень не хочется…
— А почему это должны быть мы, поручик? — он впервые обратился ко мне по званию, которое стало для меня даже более привычным, чем имя.
— А почему это должен быть кто-то другой? Так уж вышло — вы — Император, я — поручик. Нужно делать свое дело так хорошо, как только возможно.
— Делай что должно и будь что будет? Всё так просто?
— Не стоит множить лишние сущности, да?
Он явно устал и откинулся на подушку. Чертова болезнь! С одной стороны — если бы он не заболел — я бы не догнал его. А с другой — сейчас на все эти сложные вопросы отвечал бы Регент, а не поручик с неоконченным высшим образованием… Как я должен убедить его попытаться спасти страну, которая спокойно спала, когда за ноги вешали его отца? Когда увозили его самого, и мать, и сестер — везли черти куда, на смерть — и никто не пискнул? А уже потом, когда синие показали на что способны — все стали вспоминать Империю если не как потерянный рай, то как отчий дом, куда хочется спрятаться от треволнений мятежной юности — точно.






