ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой возвращается в тело самого себя на сорок лет назад и пытается прожить новую жизнь заново, кардинально меняя свое будущее.
Кроме умудренных жизнью мозгов, других роялей в тексте пока не замечено. Много на себя не берет, СССР не спасает, Горбачева не душит в темном углу пыльным мешком.
Для любителей СССР и хулителей этого социального строя — книга пишется по личным ощущения автора от тех далеких времен, как он их сам помнит.

Ранним майским утром сильно взрослый, на переходе уже к пожилому возрасту, мужчина по имени Игорь и отчеству Викторович, то есть, именно я собственной персоной, подъехал к своему лодочному гаражу на берегу одной не очень широкой речки в Ленинградской области. Стоит прекрасное весеннее утро, день обещает оказаться теплым и ласковым, поэтому Игорь Викторович в моем лице рано проснулся в одиночестве, подумал о своей жизни, понял, что уже не уснуть, как не старайся. Поэтому собрался прокатиться по реке и порыбачить в знакомых местах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Этот обязательный просмотр чуда советского телевидения — программы "Время" в училище реально отрывал от интересных дел, типа чаепития с цельным батоном, купленным в булочной около Балтийского, очень вкусным, когда свежий, да еще со сливочным маслом. Приходилось все бросать и тупо сидеть на баночке, табуретке по-морскому, по тридцать пять — сорок минут, слушая диктора с правильной дикцией. Еще старшины, как мифические церберы, читать и даже разговаривать не давали, это же священнейшее мероприятие для каждого комсомольца или члена партии, из которого он узнает, как жить, строить и защищать наш справедливейший общественный строй.

Ну, и для кандидатов в члены партии большевиков, таких у нас всегда много имелось по профилю заведения.

Варя отрывается от разглядывания поцарапанной где-то ноги, наверняка, на ледяной горке во дворе досталось вчера и тоненьким голоском говорит:

— А я уже поела блинов! Вот как! Пока ты спал.

Забыл уже, любит она у меня поважничать и поучить старшего на шесть лет брата.

Раньше тискал ее, пока не запищит, а теперь вот, пожалуй и не стану, да и мать нервировать нашими ссорами ни к чему. Вот, уже первое ощутимое последствие других мозгов в моей голове, и не самое такое плохое для жизни.

— Ну и умница! — хвалю ее, понимая, что буду относиться к ней теперь гораздо лучше, а не как к надоедливой маленькой сестре. Теперь, как к своей маленькой дочке, пожалуй.

Одевшись в такую советскую футболку и тренировочные штаны, такие, с коленками, я задумался о неказистости своей повседневной одежды.

— Придется родителей раскрутить на несколько десятков рублей, а то и пару сотен, чтобы выглядеть немного лучше остальных приятелей. И себя прежнего.

На Ульянку или Гостинку съездить что ли? С компанией побольше, чтобы не кинули.

Не сказать, чтобы я как-то выделялся в прежней жизни в худшую сторону среди примерно одинаково одетых сверстников в младших и средних классах. Все носят одинаковые вещи советского производства. Все же, у нас не Москва здесь, родители не у всех катаются в загранкомандировки, в общем-то, ни у кого и не катаются.

Хоть и живем близко к Ленинграду, особо крутых мажоров вокруг пока не видно.

Да и не одинокая мать меня воспитывает, выбиваясь из сил на трех работах, как у остальных попаданцев в СССР, чтобы исторгнуть, то есть, вызвать горькую слезу сочувствия из читателей.

Даже не детдомовский я согласно канону, вполне нормальная семья у нас.

Одно обстоятельство тут, правда, следует учитывать, родители сами из деревни, у них нет понятия модной или красивой вещи. Главное, чтобы она, эта одежда и обувь, имелась в наличии, а какая она на самом деле — не так важно.

Это после трудно-голодных сороковых-пятидесятых послевоенных годов в советской колхозной деревне.