Когда увидел меня, быстро сошёл вниз.
— Карелин! — он пожал мне руку крепко, по-солдатски. — Живой… Хорошо сработали! Их батарею выжгли подчистую. Расчёты разнесли, три «Рохева» подбиты.
Именно так в армии Израиля называли самоходные артиллерийские установки М109.
— Спасибо, — сказал я. — Но если бы не Аббас и его парни, то ничего бы не вышло. Они все сделали, как часы.
Сопин перевёл взгляд на Аббаса.
— Спасибо. Я запомню. Колонна с подкреплением подойдёт к утру, — добавил он. — Если её не сожгут опять. С юга работает их авиация…
Игорь Геннадьевич тотчас переключился, продолжив раздавать приказы. Нам же следовало позаботиться о Фаузи и отвести его в госпиталь. Сириец шёл медленно, поддерживаемый Мусой и Джамилем, с каждым шагом ему становилось всё тяжелее.
— Терпи, брат, чуть-чуть осталось, — тихо говорил Муса, придерживая его за плечо.
— Всё нормально… — прошептал Фаузи.
Мы отвели его в медпункт.
— Кладите на стол! — скомандовал медик.
Фаузи застонал, но в целом держался. Я сжал его ладонь.
— Ты справишься, терпи.
— С Аллахом, — выдохнул он и закрыл глаза.
У выхода из медпункта Аббас протянул мне руку.
— Спасибо, Карелин. Теперь ты наш брат. Если позовёшь — придём.
— У нас одна цель, Аббас — продержаться до подхода колонны, — ответил я.
— Иншаллах, — сказал он, глядя в пепельное небо.
Мы простились, Джамиль лишь сжал моё плечо крепко, по-мужски. Муса кивнул, ничего не говоря, переживал за Фаузи.
Я пошёл в штаб с мыслью, что мы сделали всё, что могли. А теперь остаётся только ждать и надеяться, что колонна техники прорвётся через ад израильской авиации.
Потянулось время долгого ожидания. Ночь обещала быть тревожной. В командном пункте царила напряжённая тишина. Сопин не спал и ходил взад-вперёд перед картой, освещённой тусклой лампой. Несколько человек дремали, прислонившись к стенам.
Один из сирийских солдат вошёл, держа в руках металлический поднос с чайником и стаканами. Он протянул один из стаканов Сопину.
Я наблюдал за этой сценой и отметил про себя, как все сохраняют самообладание. Даже в радиообмене не было панических докладов, всё спокойно и по делу.
Я достал фотоаппарат и запечатлел кадр, где сирийский боец передаёт чай советскому офицеру. Классный снимок получился.
После этого подошёл к Сопину.
— Слишком тихо, — сказал я, глядя на карту.
Сопин сделал паузу, отпил чай и продолжил:
— Знаю. Аэродром окружён с трёх сторон. Наблюдательные посты уже сообщили. Есть возможность уйти к высотам, но и там ещё идут бои. Получается, что мы полностью окружены.
Я понимал, что Израиль простреливает все дороги, ведущие к аэродрому. Ещё несколько налётов и пойдёт штурм. Если начнут штурмовать, долго мы не продержимся. Нас просто сомнут.
— Однако, мы сковываем достаточно большую группировку.






