ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Первое задание: Ближний Восток!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Густой туман тонким слоем стелился по земле. Прохлада заползала под рубаху и «мурашками» расползалась по телу. С каждой минутой обстановка вокруг накалялась. — продолжал запрашивать меня командир, а мне было не до разговоров. Противник подступал всё ближе и ближе. Пули продолжали крошить стволы деревьев, а гранаты долетать всё ближе. — крикнул слева от меня рядовой с позывным «Рио», перезаряжая магазин. — Работаю, — сказал я и перенёс огонь из автомата в сектор Рио, чтобы прикрыть его. — Ещё группа, — доложил по связи мой заместитель с позывным «Бек».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бойцы слышали свою фамилию, выходили из строя и получали ордена, которые лично вручал министр. Тласс прикреплял колодку на грудь и крепко пожимал руку, что в арабской армии значило немало.

Каждому он успевал сказать несколько слов и сделать какое-то пожелание.

Я уже чувствовал, что подхожу к очереди. Где-то внутри защемило, но не от гордости, а скорее от усталости.

— За храбрость и доблесть, проявленную в ходе боевых действий, наградить специального корреспондента газеты «Правда» Карелина Алексея Владимировича орденом «За Военные заслуги» третьего класса!

Я шагнул вперёд, всё ещё прихрамывая. Когда подошёл к Тлассу, он посмотрел на меня с гордостью и крепко пожал мне руку.

— Спасибо вам, Карелин. Ради Сирии вы до конца исполняли свой долг, — сказал он на арабском и начал прикреплять к левой стороне груди орден.

Это была бронзовая восьмиконечная звезда, лучи которой в виде пушечных дул прикрыты многолучевым сиянием из заострённых двугранных лучиков. В центре в венке из дубовых листьев пятиконечная звезда с штралами между лучей в виде пятиугольников, в центре полумесяц, вписанный в круг. На венке восседает расправивший крылья орёл.

Лента ордена муаровая, красного цвета с двумя белыми полосками по краям. Тласс вручил мне коробочку с сирийской медалью и добавил.

— Мир вам!

Глава 25

Награждение через несколько минут завершилось. Мустафа Тлас быстро ещё раз всех поблагодарил и также быстро убыл. Каких-то громких речей не было. Взгляды стоящих со мной рядом солдат, прапорщиков и офицеров уже были направлены на открытую рампу Ил-76.

— Алексей, вы с нами? — подошёл ко мне один из бойцов, поздравив с наградой.

— Пока я ещё в госпитале, — ответил я, но тут же подумал о Казанове.

Виталий Иванович стоял рядом с машиной, на которой мы приехали, и… держал в руках мой рюкзак. Когда он успел его стащить с госпиталя, понятия не имею.

— А может быть, и с вами. Пойду у знакомого спрошу, есть ли места на «Илюше», — ответил я собеседнику и направился к Виталию Ивановичу.

Подойдя к машине, я протянул руку, чтобы забрать у Казанова свой рюкзак.

— Спасибо. Иванович, ты же волшебник, причём не в голубом вертолёте, а реальный? — спросил я.

— Я похож на того, кто верит или совершает чудеса? — улыбнулся Виталий.

— Мда, согласен. Не очень тебе идёт реноме хорошего человека. Однако, за время командировки здесь, я надеюсь, хоть на одну услугу с твоей стороны наработал.

— Допустим.

— Организуй мне вылет домой.

Казанов посмотрел по сторонам и посмеялся.

— Лети. Вон самолёт, — ответил Виталий.

Я обернулся, чтобы посмотреть на стоящий за спиной Ил-76. Он стоял на бетонке аэродрома Тифор, как огромный кит на суше — серый, массивный, с открытым грузовым люком. Все его элементы были открыты: рампа опущена, гермостворки и боковые створки открыты.