Бойцы слышали свою фамилию, выходили из строя и получали ордена, которые лично вручал министр. Тласс прикреплял колодку на грудь и крепко пожимал руку, что в арабской армии значило немало.
Каждому он успевал сказать несколько слов и сделать какое-то пожелание.
Я уже чувствовал, что подхожу к очереди. Где-то внутри защемило, но не от гордости, а скорее от усталости.
— За храбрость и доблесть, проявленную в ходе боевых действий, наградить специального корреспондента газеты «Правда» Карелина Алексея Владимировича орденом «За Военные заслуги» третьего класса!
Я шагнул вперёд, всё ещё прихрамывая. Когда подошёл к Тлассу, он посмотрел на меня с гордостью и крепко пожал мне руку.
— Спасибо вам, Карелин. Ради Сирии вы до конца исполняли свой долг, — сказал он на арабском и начал прикреплять к левой стороне груди орден.
Это была бронзовая восьмиконечная звезда, лучи которой в виде пушечных дул прикрыты многолучевым сиянием из заострённых двугранных лучиков. В центре в венке из дубовых листьев пятиконечная звезда с штралами между лучей в виде пятиугольников, в центре полумесяц, вписанный в круг. На венке восседает расправивший крылья орёл.
Лента ордена муаровая, красного цвета с двумя белыми полосками по краям. Тласс вручил мне коробочку с сирийской медалью и добавил.
— Мир вам!
Глава 25
Награждение через несколько минут завершилось. Мустафа Тлас быстро ещё раз всех поблагодарил и также быстро убыл. Каких-то громких речей не было. Взгляды стоящих со мной рядом солдат, прапорщиков и офицеров уже были направлены на открытую рампу Ил-76.
— Алексей, вы с нами? — подошёл ко мне один из бойцов, поздравив с наградой.
— Пока я ещё в госпитале, — ответил я, но тут же подумал о Казанове.
Виталий Иванович стоял рядом с машиной, на которой мы приехали, и… держал в руках мой рюкзак. Когда он успел его стащить с госпиталя, понятия не имею.
— А может быть, и с вами. Пойду у знакомого спрошу, есть ли места на «Илюше», — ответил я собеседнику и направился к Виталию Ивановичу.
Подойдя к машине, я протянул руку, чтобы забрать у Казанова свой рюкзак.
— Спасибо. Иванович, ты же волшебник, причём не в голубом вертолёте, а реальный? — спросил я.
— Я похож на того, кто верит или совершает чудеса? — улыбнулся Виталий.
— Мда, согласен. Не очень тебе идёт реноме хорошего человека. Однако, за время командировки здесь, я надеюсь, хоть на одну услугу с твоей стороны наработал.
— Допустим.
— Организуй мне вылет домой.
Казанов посмотрел по сторонам и посмеялся.
— Лети. Вон самолёт, — ответил Виталий.
Я обернулся, чтобы посмотреть на стоящий за спиной Ил-76. Он стоял на бетонке аэродрома Тифор, как огромный кит на суше — серый, массивный, с открытым грузовым люком. Все его элементы были открыты: рампа опущена, гермостворки и боковые створки открыты.






