ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Первое задание: Ближний Восток!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Густой туман тонким слоем стелился по земле. Прохлада заползала под рубаху и «мурашками» расползалась по телу. С каждой минутой обстановка вокруг накалялась. — продолжал запрашивать меня командир, а мне было не до разговоров. Противник подступал всё ближе и ближе. Пули продолжали крошить стволы деревьев, а гранаты долетать всё ближе. — крикнул слева от меня рядовой с позывным «Рио», перезаряжая магазин. — Работаю, — сказал я и перенёс огонь из автомата в сектор Рио, чтобы прикрыть его. — Ещё группа, — доложил по связи мой заместитель с позывным «Бек».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Там был не санаторий. С огоньком, прямо скажем, приключение получилось.

На её лице появилось странное выражение — смесь беспокойства и радостного облегчения.

— Садись, Лёш. Мы тебя домой отвезём, — сказала она.

— Спасибо, — ответил я и распахнул заднюю дверцу, пропуская Нику вперёд.

Водитель повернул ключ зажигания. Двигатель «Волги» завёлся с пол-оборота, и мы тронулись. В салоне чувствовался слабый аромат духов Ники, что-то вроде «Красной Москвы», но чуть свежее, скорее всего импортное.

Позади оставались УАЗ, солдаты и посадочная полоса. Впереди меня ждала родная Москва.

Мы выехали за пределы аэродрома. Было несколько непривычно сидеть на мягких сидениях, похожих на кресло, и ехать по асфальту, а не по гравийке или скрипучему песку.

Москва начиналась с заборов и промзоны на обочине. Затем начали мелькать первые пятиэтажки и строящиеся «девятейки».

Водитель вёл машину уверенно, но периодически посматривал в салонное зеркало заднего вида. Скорее всего, получил от папы Ники указание следить, чтобы у меня руки были в карманах.

— Ну что, Лёш… Как оно там, на Ближнем Востоке? — спросила Вероника, придвинувшись ближе.

Водитель в этот момент даже поправил зеркало, чтобы быть настороже.

Я пожал плечами, чуть дёрнуло в боку, но терпимо. Некоторое время фантомные боли останутся, а так рана практически зажила.

— По-разному. Жив остался и, слава богу.

— Думаешь, надолго в Союзе останешься? — спросила она мягко.

— Не знаю, — честно ответил я.

Она кивнула. За окном промелькнул ларёк «Союзпечать» и толпа на остановке, поджидающая «Икарус».

— Что? — спросил я, видя на себе взгляд девчонки.

— Ничего. Просто Москва такая же, как и была раньше. А у тебя глаза аж блестят!

Я снова пожал плечами. Знала бы она, насколько в будущем столица стала другой. Может тогда бы поняла, почему я с таким любопытством оглядываюсь и цепляю взглядом за любую мелочь.

Вдруг понял, что даже точно не помню, где живу. Куда ехать? Как выглядит дом? Но водитель вёл автомобиль уверенно. Значит, знал, где я живу. Возможно, Вероника даже бывала в гостях.

Адрес она даже не спрашивала.

— А сестра в курсе, что ты вернулся? — спросила девушка.

— Не-а, — ответил я, вспоминая, что совершенно забыл, что у меня есть сестра.

— Наверное, рада будет, до потолка будет прыгать, что вернулся! Она тебя сильно любит!

Мы ещё поболтали о том о сём, и примерно через полчаса машина мягко затормозила у подъезда, который я всё-таки смутно вспомнил. Панелька, третий подъезд.

Я вспомнил, что мы с сестрой живём здесь. Родители, если не в командировке за рубежом, то живут в Красногорске.

— Лёш… — произнесла Ника и потянулась к полке, позади подголовников.

Не глядя, она достала оттуда авоську. В ней было чистое вафельное полотенце, а в полотенце свёрток.

— Тут… Пирог в общем. И пирожки.