ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Первое задание: Ближний Восток!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Густой туман тонким слоем стелился по земле. Прохлада заползала под рубаху и «мурашками» расползалась по телу. С каждой минутой обстановка вокруг накалялась. — продолжал запрашивать меня командир, а мне было не до разговоров. Противник подступал всё ближе и ближе. Пули продолжали крошить стволы деревьев, а гранаты долетать всё ближе. — крикнул слева от меня рядовой с позывным «Рио», перезаряжая магазин. — Работаю, — сказал я и перенёс огонь из автомата в сектор Рио, чтобы прикрыть его. — Ещё группа, — доложил по связи мой заместитель с позывным «Бек».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я стоял на бетонке в форме, с бинтом под футболкой, с затянувшейся болью в боку и чувством, что жив.

— Заходи в автобус, Владимирович. Дома, наверняка, ждут? — спросил у меня солдат, стоящий за спиной.

— Не знаю. Не предупреждал их о приезде, — улыбнулся я.

Тут на горизонте появились УАЗ-469 и чёрная «Волга». Громкий сигнал не особо привлёк моё внимание. Но когда машины подъехали к автобусу и перекрыли ему дорогу, мне стало интересно.

Из УАЗа вышел полковник, и наш сопровождающий подошёл к нему представляться.

— Товарищ командир… — начал представляться прапорщик.

— Вольно. В списке есть Алексей Карелин? — спросил полковник.

— Так точно.

Я решил выйти из общей группы и подойти к полковнику.

— Карелин. Здравия желаю, — поздоровался я с полковником.

— Вот вы. Ну-с, ваши встречающие, — показал он на «Волгу».

Задняя дверь машины открылась, и оттуда вышла улыбающаяся девушка с огненно рыжими волосами и зелёными глазами.

— Здравствуй, Лёша!

Глава 26

Я шагнул ближе к «Волге». Чёрная, сверкающая на солнце, с хромированными бамперами. На таких в Союзе не ездят простые люди. Но куда больше «Волги» меня заинтересовала дама, которая вышла из неё и явно меня узнала.

Я прищурился от света, стараясь её разглядеть. У девчонки были зелёные глаза и веснушки, как будто кто-то рассыпал пыльцу по щекам и переносице. Волосы плотно схваченные в пучок. Блузка в мелкий цветочек, юбка чуть ниже колена, туфли лодочки — всё по моде.

Она улыбалась широко и искренне. Смотрела на меня внимательно, с лёгким волнением.

— Здравствуй, Лёша, — сказала она.

Голос у неё был хрипловатый, но в хорошем смысле.

Я замер, пытаясь вспомнить. Рыжие кудри… веснушки… глаза. Что-то щелкануло в голове. Передо мной стояла Болотова Вероника Геннадьевна. Умница, красавица, а ещё — единственная и любимая дочь моего главреда.

— Вероника, здравствуй! — улыбнулся я.

— Я уже думала, забыл меня! — хихикнула она. — Ну, ничего, я на тебя зла не держу. У вас, фронтовиков, память выборочная, как говорит мой папа.

Я усмехнулся, и мы крепко обнялись.

— Прости. Голова как после взрыва склада. Но ничего я не забыл, вот помню, как ты любила делать заметки в стихах над моими статьями.

Прежняя память и вправду подсказала мне такой любопытный факт. Я нравился Веронике, и она, кстати, тоже была вполне себе ничего. Если не сказать больше. Но отношений у нас с ней не было. Насколько мне могла подсказать память, мой предшественник звал Веронику коротко Никой.

И ещё, они вместе учились в институте стран Азии и Африки.

— Это был мой творческий путь, — хмыкнула Ника. — Сейчас я по оргработе помогаю отцу, и он обещал меня перевести в твой отдел. Папа, кстати, передавал привет и велел тебя отругать за то, что пропал на пять дней.

— Всё по делу, не просто так пропадал, — вздохнул я.