Рядом жарились шашлыки, пахлава манила своим сладким ароматом. Повсюду слышались крики продавцов, предлагающих свой товар.
Я сделал несколько снимков. После мы заказали по чашке арабского кофе с кардамоном и начали искать место, куда присесть.
За одним из столиков сидел старик с аккуратно подстриженной бородой, в льняной рубашке и жилете с потёртыми карманами.
Он неспешно крутил между пальцами янтарные чётки и читал газету на арабском. На столе у него лежали открытые нарды.
Старик глянул на меня и Севу поверх очков, и, кажется, уже тогда понял, что мы не местные. Тем не менее, он слегка кивнул, приглашая к игре.
— Играете? — спросил я по-арабски, указав на доску с нардами, которые здесь называли табла.
Он свернул газету, отложил её и кивнул на пустой стул.
— Конечно. Только табла не терпит спешки, — ответил он по-английски с лёгким акцентом, но уверенно.
Сева сел рядом и внимательно наблюдал за игрой, попивая кофе.
Партия шла медленно, размеренно. Мы почти не говорили, просто бросали кости, делали ходы. Старик всё также перебирал чётки.
— Вы откуда? — наконец, спросил он после очередного хода.
— Советские журналисты. Хотим сделать материал о том, что сейчас творится на Голанах. Ищем проводника.
Старик погладил бороду, глядя на доску.
— Есть один человек. Знает те места. Зовут Махмуд аль-Хатиб.
Сева удивился, что этот старик так охотно решил нам подсказать проводника.
— Буду благодарен, если подскажете, как его найти, — сказал я и сразу же записал имя в блокнот.
Старик помолчал. Выиграл ход и только потом, откинувшись на спинку стула, продолжил.
— Раньше он работал на линии, водил гуманитарщиков. Местность знает, а главное — людей чувствует. Найти его можно на входе в рынок, у него там свой лоток с ремонтом обуви. Может быть, согласится вас проводить, — сказал старик и снова стал медленно перекатывать пальцами чётки.
Партию я проиграл, но зато у меня появился шанс добраться до Голанских высот. Пусть и неофициально.
Имя Махмуд аль-Хатиб было широко распространено в Сирии, особенно среди людей из приграничных районов.
Мы быстро нашли обувную лавку и увидели за ней мужика небольшого роста с жидкой бородой и совершенно чёрными глазами. Он занимался ремонтом ботинка, зашивая оторванную подошву.
Я подошёлк нему и поздоровался, пока Сева стоял в стороне, разглядывая сувениры.
— Мне сказали, вы знаете дорогу к высотам, — я специально заговорил по-русски.
Мужик оглядел меня с ног до головы, кивнул.
Местные проводники могли просить в среднем 50 сирийских фунтов в день за услуги сопровождения иностранца. Но если гиду говорили, что ты советский гражданин, то цена могла быть символической, потому что большинство сирийцев испытывали симпатию к СССР и всячески хотели отблагодарить нашу страну.






