Он удивлённо поднял бровь.
— Миротворцы? Ты уверен, что дадут доступ?
— Не уверен, — пожал я плечами. — Но попытка не пытка. А если дадут, то получится мощная публикация.
Сева покачал головой.
— Карелин, тебе не сидится на месте. Пошли бы с тобой на рынок. Шаурму бы скушали или шашлыка. А то и местного кофе испили.
— Много жирного есть вредно.
— А умирать здоровым жалко. Сдалась тебе эта буферная зона. Если хочешь, давай съездим в миссию ООН, — развёл руками Сева, свернул газету и достал ключи из кармана.
— Только нам нужен тот, что отвечает за Голаны. Миссия UNDOF.
Через полчаса мы уже въехали в район Маззе — дипломатический и международный кластер западного Дамаска. Среди прочих зданий здесь находилась и штаб-квартира UNDOF, развёрнутая ещё в середине 1970-х годов.
У входа меня встретил офицер в голубом берете с эмблемой ООН, в светлой рубашке с нашивками миссии и в брюках цвета хаки.
— Майор Питер Ларсен. Дания.
Я показал ему своё удостоверение, объяснил цель визита, и он немного поколебавшись, всё-таки провёл меня внутрь.
Здание UNDOF отличалось по духу от всего, к чему я привык в советских структурах. В холле светлые стены, вдоль которых стояли мягкие кресла. На стенах висели плакаты с миссиями ООН. Был даже автомат с напитками, в том числе с банками «Колы» и «7 Up».
В кабинете офицера, принимающего решения, стоял хрупкий стеклянный стол, на нём лежали такие же хрупкие пластиковые папки и подставка с флажками ООН.
На стене висела карта юга Сирии с пометками участков патрулирования.
Я изложил здешнему офицеру просьбу. Мне нужно было подготовить материал о деятельности миротворцев на Голанских высотах. Задача — взять интервью и посетить один из патрульных участков.
Офицер слушал внимательно, кивал, потом достал форму-запрос.
— Я передам в сектор и свяжусь с руководством. Возможно, потребуется время на согласование. Здесь не всегда просто с доступом.
— Понимаю, — ответил я.
По мере общения я не мог не сравнивать — советские учреждения были строже, дисциплинированнее, с тем самым духом, к которому привык каждый служащий нашей армии. Но в миссии ООН всё было… легче что ли, каким-то расслабляющим, совсем не располагающим к выполнению устава и к службе.
Как бы то ни было, мне сразу стало ясно, что заполнение анкеты — это вежливый способ отказа. Выходя из здания UNDOF, я уже знал, что буду делать дальше. Если официальные каналы закрыты, придётся искать обходные неофициальные пути.
— Сева, — обратился я. — Отвези меня на рынок, хочу перекусить.
— Вот! А я знал, что тебе понадобится на рынок.
Мы направились к одному из старейших рынков Дамаска — Сук аль-Хамидия. Уже на подходе к нему, воздух наполнился ароматами жареного мяса и свежей выпечки. На прилавках красовались горы специй: куркума, зира, корица, кардамон.






