ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Времени у нас осталось немного до удара. Радиостанция разбита, так что будем пробираться сами. Я повернулся к Дорохину, который широко улыбался.

Глебов махнул рукой, показывая Дорохину идти вперёд. Я помог встать Лапшину, перекинув его руку через своё плечо.

— Давай, потихоньку пойдём, — поддержал я его, чувствуя тяжесть тела солдата. — До своих всего несколько километров, там врачи тебя вмиг подлатают.

Лапшин сжал губы, превратившиеся в две узкие ниточки и кивнул, давая понять, что готов идти.

Глебов тем временем подошёл к Дорохину, взял его за шиворот и резко поднял на ноги. А вот то что майор сказал дальше, заставила меня удивлённо вскинуть бровь.

— Ты хоть понимаешь, что тебя уже сдали? Есть человек, который давно рассказал, когда ты был завербован и для чего именно, — процедил Глебов.

Дорохин даже не вздрогнул, посмотрев на Глебова.

— Если знаешь для чего, то мы можем более эту тему не поднимать. Веди на суд, а там и без тебя разберутся, что со мной делать. Может буду полезен, — сухо ответил подполковник.

— Предатели никому не нужны, их первыми и сдают, — добил его Глебов. — Уж ты-то должен был это понимать.

Что ж, по крайней мере стало чуть яснее, отчего Глебов такой злой. Ему явно известно больше, чем мне.

Я понимал, что двигаться надо быстрее. Через 30 минут надо быть выйти из района удара авиации. Я крепче обхватил плечи Лапшина и зашагал следом за Глебовым, краем глаза контролируя Дорохина.

Подполковник плёлся, как уставшая кобыла, опустив голову. В его глазах прямо светилась уверенность человека, который осознал, что обречён.

Я держал за плечи Лапшина, который стиснув зубы, старался не выдать боли. Он двигался тяжело, то и дело спотыкаясь о камни.

Глебов шёл впереди, не опуская дула автомата со спины Дорохина. Подполковник шёл постоянно спотыкаясь.

— Сколько до позиций наших? — окликнул меня Глебова.

— Около 30 минут хода, если будем двигаться в том же темпе, — ответил я.

— Мне сейчас только темп держать, — прохрипел Лапшин, пытаясь бодриться.

— Потерпи, скоро всё закончится, — заверил я.

Мы продолжили путь в полной тишине, внимательно осматривая каждую складку местности.

Двигались уже минут пятнадцать, когда Глебов внезапно поднял руку, заставив всех замереть. Он подошёл к Дорохину, схватил за шиворот и отволок за ближайший валун. Мы с Лапшиным последовали примеру и прижались к ближайшим камням.

Майор осторожно высунулся из-за валуна.

— Что там? — шепнул я, оставив Лапшина за укрытием и приблизившись к Глебову.

— Душманы, — ответил Глебов. — Видимо, отходят в Пакистан.

Я приподнял голову и тоже теперь увидел небольшую группу из шести человек. Духи двигались по узкой горной тропе, которая перекрывала нам путь отхода. У двоих на плечах были видны американские гранатомёты М-79, остальные держали АКМ.