ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он открыл глаза и молча смотрел на меня какое-то время, будто проверял, не лгу ли я. Потом снова лёг, голова откинулась на камень. Дышал он тяжело, губы побелели.

Я видел, что крови он потерял много, но это ещё не конец. Если дотащить Семёна до своих — шанс есть. И за этот шанс надо было держаться обеими руками.

Где-то впереди затрещала автоматная очередь, и пыль над камнями начал вздыматься от попаданий. Душманы поджимали. Видя, что мы не отвечаем, начинали наглеть.

Я высунулся из-за камня буквально на секунду и тут же увидел, как серые силуэты духов мелькают всё ближе и ближе. Душманы передвигались перебежками, стреляли короткими, чёткими очередями. Пули секли камень рядом, сыпали щебёнку в лицо. Я быстро понял, что они хотят взять нас в кольцо, отрезая пути отступления.

— Окружают! — крикнул я Глебову. — Слева, прикрой!

Сам тотчас дал короткую очередь по духам, пытавшимся зайти с флангов.

Майор было рванулся сменить позицию, и в этот момент его дёрнуло назад. Послышались звуки автоматной очереди, пули попали в Глебова.

— Ай! Чёрт! — зарычал майор.

Он повалился набок, прижав автомат к груди. Я отполз к нему.

— Ты как?

Глебов стиснул зубы, лицо побелело, но глаза оставались ясные. Я увидел на его плече быстро расползающееся пятно крови.

— Средней степени паршивости. Плечо зацепили, собаки.

Он прижал ладонь к плечу, и кровь начала просачиваться между пальцами. Лицо его перекосило, губы превратились в две тонкие полоски.

— Держись, майор, — сказал я.

— Ещё держусь. Не дождутся, — отрезал он.

— Помощь нужна? Давай рану перевяжу, — предложил я.

— Не трогай, я сам, — заявил Глебов, шаря рукой по разгрузке. — Лучше за этими уродами смотри!

Я видел, как он достал индивидуальный пакет, зубами рванул обёртку. Руки у него дрожали, рана была неприятная, и чем быстрее удастся остановить кровь, тем лучше.

Я снова дал короткую очередь, но толку было мало. Патронов у нас «кот наплакал». Каждая пуля теперь была на счету, и мы оба понимали — долго так не протянем. Я видел, как тени вокруг всё теснее сходятся кольцом.

Они знали, что патроны на исходе, и поджимали грамотно. Перемещались по чуть-чуть, не кучковались. Давили огнём, но не лезли на убой.

Я краем глаза уловил движение. Тень метнулась за валуном чуть выше по склону. Пригляделся и вздрогнул. Душман высунулся. На его плече застыла тяжёлая труба гранатомёта. С такого расстояния он мог одним выстрелом накрыть нас всех разом — и меня, и Глебова, и беззащитного Лапшина.

— Глебов! — крикнул я, но майор уже увидел.

Времени не было.

Я вскинул автомат и дал короткую очередь. Пули разнесли камень рядом с боевиком, одна угодила точно в грудь.

Но тут же с другой стороны произошёл пуск. Я увидел, как из трубы сорвалась ракета. Она ушла не в нас, а выше и чуть в сторону.