ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Путь к нашим отныне был перекрыт. Назад тоже было нельзя. Там Пакистан, а значит, ещё больше духов.

Глебов быстро оценил обстановку.

— Лёха, мы зажаты!

Я взглянул на часы. У нас осталось пятнадцать минут, чтобы уйти из этого района.

Глава 21

Я прислонился спиной к валуну, переводя дух. Камни давили под лопатки, а выпрямиться было нельзя — сверху духи могли заметить любое движение. Глебов сидел в двух шагах и тяжело дышал.

— Сколько у тебя? — спросил я.

Майор поднял автомат. Щёлкнул затвором он достал магазин.

— Один рожок и граната, — прошептал Глебов.

— Не густо.

Я потянулся к своему разгрузочному жилету. Нащупал два жёстких «рожка» магазинов, и две оставшиеся гранаты.

— И у меня так же, — произнёс я, доставая оставшийся боезапас.

Арифметика простая: три магазина на двоих и три гранаты. И нас трое.

Через несколько минут мы уже не сможем сдерживать напор боевиков, как бы не хотелось обратного.

— Что теперь делать будем? — в голосе Глебова мелькнуло раздражение, перемешанное с усталостью.

— Надо бы вам отходить на хрен. Тут задница полная. Если сейчас промедлите, то потом уйти уже не дадут, — с трудом говорил Лапшин.

Семён говорил прописные истины. Он сам лежал у скального выступа в нескольких метрах от нас, бледный, с перевязанным бедром. Дыхание у бойца было рваное. Шансов, что он встанет, не было от слова совсем. Сами

мы ещё могли попробовать прорваться, но тогда бы пришлось его бросить.

— Нет. Своих не бросаем. Нечего обсуждать, Сёма.

Глебов сплюнул и ударил кулаком прямо по земле так, что костяшки содрал.

— Зараза!

Я глянул на Лапшина, потом на Глебова. Лапшин был тяжёлый, но бросать… не по-нашему это.

— Пацана не бросим, решено, — заверил я.

Глебов повернулся ко мне. Его лицо было уставшим и грязным.

— Ну, тогда будем держаться, пока можем, — процедил он.

Сквозь раскалённый воздух доносились отрывистые крики на дари и короткие очереди. Душманы стремительно приближались, и времени на раздумья у нас уже не оставалось.

Я услышал стон Лапшина. Мы с Глебовым переглянулись. Семён, бледный как полотно, чуть приподнялся на локтях.

— Парни, не тащите меня. Балласт я вам. Сами пробивайтесь, пока живы. Я вас прикрою…

Он говорил это настолько спокойно и рассудительно, как будто решал что-то обыденное.

— Ты чё, совсем сдурел? — Глебов приподнялся, посмотрел на него сверху вниз. — Отставить. И думать не смей!

Лапшин поморщился от боли и закрыл глаза. Я понимал, что он хочет себя подорвать при приближении духов и тем самым задержать боевиков, как это уже сделал Дорохин ранее.

— Вы ж не выйдете со мной, — возразил он. — Сами погибнете.

Я подполз к нему ближе, положил ладонь ему на плечо и сжал покрепче.

— Держись, брат. Ты нам живой нужен, — я старался говорить так, чтобы Лапшин поверил в каждое слово.