ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не зря держали эту проклятую позицию. Душманам теперь точно не уйти через перевал в Пакистан. Наша авиация их накроет.

Крики душманов изменились. Вместо самодовольных насмешек в их голосах появилась паника. Но всё равно часть из них продолжала лезть вперёд, понимая, что я уже почти выбился из сил.

Я зажмурил глаза, чувствуя, как силы окончательно уходят. Ладонь с гранатой тяжело опускалась к земле. Я понимал: вот сейчас пальцы разожмутся, рычаг уйдёт — и всё. Чеку обратно я уже не вставлю, руки не слушались.

В этот миг кто-то резко схватил меня за запястье. Сквозь звон в ушах прорезался чужой голос:

— Руку не разжимай! Не разжимай! Покажи мне.

Я открыл глаза. Надо мной, склонившись, стоял полный парень в кепке и с автоматом в руках. За его плечом мелькали другие силуэты в такой же форме.

— Одного нашли. Живой!

Тут же раздалось трескание рации.

— Принял. Закрепляйтесь, вытаскивайте!

Меня осторожно перевернули набок, гранату вынули из пальцев, а я, наконец, позволил себе выдохнуть.

Я почти провалился в темноту, когда почувствовал, как меня подхватили под мышки и начали тянуть вверх по склону. Сквозь пелену дыма и боли я разглядел лицо — молодое, почти мальчишеское, щёки небритые, глаза горят. Я его не знал, никогда раньше не видел. Но сейчас он был самым родным человеком на свете.

— Держись, браток, мы тебя обязательно вытащим, — сказал боец.

Я попытался что-то сказать в ответ, но получилось лишь только прохрипеть.

— Есть ещё кто? — уточнил боец.

— Двое… раненые… наверху… — из последних сил выдавил я.

— Принял! — крикнул он. — Там ещё двое!

В ту же секунду сверху бухнули дымовые. Склон заволокло оранжевыми облаками — густыми, едкими. Ветер гнал дым вниз, и в нём уже было видно, как разворачиваются бойцы. Цепь пехоты прикрывала отход.

Меня уложили за камень, и я уже не мог поднять головы. Сознание металось, будто в густом тумане, но звуки долетали отчётливо.

Я слышал бахи коротких очередей с двух сторон. Духи отвечали нервно, срываясь, без прежней наглости.

— Левее! Прижми их к осыпи! Обходи справа! — следовали команды командира.

Где-то совсем рядом хлопнула граната, воздух дрогнул, по лицу посыпалась крошка камня. Душманы закричали, загалдели, и их голоса начали удаляться всё дальше и дальше. Наши теснили их вниз по склону.

Сквозь пелену ещё слышались автоматные очереди.

Я пытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Последнее, что услышал — чей-то знакомый мат из рации.

— Раненого надо забрать. Не доживёт.

Хотел ответить, что жив, но губы не разомкнулись. Тьма накатила, и я провалился в неё тотчас.

class="title1">

Глава 22

Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь, но быстро сообразил. Белый потолок дрожал в глазах, будто плыл, как раскалённый афганский воздух. В нос ударил запах йода, хлорки и смеси из лекарств.