Не зря держали эту проклятую позицию. Душманам теперь точно не уйти через перевал в Пакистан. Наша авиация их накроет.
Крики душманов изменились. Вместо самодовольных насмешек в их голосах появилась паника. Но всё равно часть из них продолжала лезть вперёд, понимая, что я уже почти выбился из сил.
Я зажмурил глаза, чувствуя, как силы окончательно уходят. Ладонь с гранатой тяжело опускалась к земле. Я понимал: вот сейчас пальцы разожмутся, рычаг уйдёт — и всё. Чеку обратно я уже не вставлю, руки не слушались.
В этот миг кто-то резко схватил меня за запястье. Сквозь звон в ушах прорезался чужой голос:
— Руку не разжимай! Не разжимай! Покажи мне.
Я открыл глаза. Надо мной, склонившись, стоял полный парень в кепке и с автоматом в руках. За его плечом мелькали другие силуэты в такой же форме.
— Одного нашли. Живой!
Тут же раздалось трескание рации.
— Принял. Закрепляйтесь, вытаскивайте!
Меня осторожно перевернули набок, гранату вынули из пальцев, а я, наконец, позволил себе выдохнуть.
Я почти провалился в темноту, когда почувствовал, как меня подхватили под мышки и начали тянуть вверх по склону. Сквозь пелену дыма и боли я разглядел лицо — молодое, почти мальчишеское, щёки небритые, глаза горят. Я его не знал, никогда раньше не видел. Но сейчас он был самым родным человеком на свете.
— Держись, браток, мы тебя обязательно вытащим, — сказал боец.
Я попытался что-то сказать в ответ, но получилось лишь только прохрипеть.
— Есть ещё кто? — уточнил боец.
— Двое… раненые… наверху… — из последних сил выдавил я.
— Принял! — крикнул он. — Там ещё двое!
В ту же секунду сверху бухнули дымовые. Склон заволокло оранжевыми облаками — густыми, едкими. Ветер гнал дым вниз, и в нём уже было видно, как разворачиваются бойцы. Цепь пехоты прикрывала отход.
Меня уложили за камень, и я уже не мог поднять головы. Сознание металось, будто в густом тумане, но звуки долетали отчётливо.
Я слышал бахи коротких очередей с двух сторон. Духи отвечали нервно, срываясь, без прежней наглости.
— Левее! Прижми их к осыпи! Обходи справа! — следовали команды командира.
Где-то совсем рядом хлопнула граната, воздух дрогнул, по лицу посыпалась крошка камня. Душманы закричали, загалдели, и их голоса начали удаляться всё дальше и дальше. Наши теснили их вниз по склону.
Сквозь пелену ещё слышались автоматные очереди.
Я пытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Последнее, что услышал — чей-то знакомый мат из рации.
— Раненого надо забрать. Не доживёт.
Хотел ответить, что жив, но губы не разомкнулись. Тьма накатила, и я провалился в неё тотчас.
class="title1">
Глава 22
Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь, но быстро сообразил. Белый потолок дрожал в глазах, будто плыл, как раскалённый афганский воздух. В нос ударил запах йода, хлорки и смеси из лекарств.






