Настоящий больничный дух, знакомый каждому, кто хоть раз бывал в госпитале. Его ни с чем не перепутаешь.
Я попробовал вдохнуть глубже. О, получилось! Значит, всё очень даже неплохо. Только ощущение было такое, будто я спал неделю. Голова была слишком тяжёлая, мысли вязкие, конечности словно налились свинцом.
Я медленно приподнялся на локтях и огляделся. В глазах плыло, но картинка постепенно собралась. Передо мной тянулись ряды больничных коек. Кто-то из больных спал, а некоторые просто молча глядели в потолок. В углу два парня склонились над доской — играли в шахматы, тихо переговариваясь.
Я моргнул несколько раз и сразу заметил, что со мной рядом прекрасное создание. Юля, положив голову на край моей койки, спала. Её волосы рассыпались по простыне, а ресницы слегка дрожали.
Я вытянул руку и осторожно коснулся её плеча так, чтобы не испугать.
— Юль… — прошептал я.
Медсестра дёрнулась и сразу улыбнулась, увидев меня. Глаза девчонки буквально налились теплом.
— Я так ждала, когда ты очнёшься, — прошептала она. — И… заснула, как раз в тот момент, когда ты пришёл в сознание.
Я сглотнул, всё ещё приходя в себя. Интересно, сколько времени я провёл без сознания? А ещё не менее интересно, где я нахожусь.
— А я… в каком госпитале? — спросил у медсестры.
— В Джелалабаде, — ответила Юля. — Тебя сюда эвакуировали после боя.
Я моргнул, и память нахлынула: пыль, камни, граната в руке… и тьма. Я медленно провёл ладонью по простыне, убеждаясь, что происходящее мне не снится.
— И как долго я здесь?
— Около недели уже, — призналась Юля.
Честно говоря, я совершенно потерял счёт времени. Скорее всего, я уже и раньше приходил в сознание. Но сегодня, видимо, это был первый полноценный раз, когда сознание, так сказать, пришло вместе со мной. И чувствовал я себя на удивление хорошо. Да, были повязки, но ни боли, ни дискомфорта я не ощущал.
Юля медленно наклонилась ближе, осторожно взяла меня за руку, и её голос дрогнул:
— Лёш, Глебов и Лапшин… они не выжили, — Юля запнулась, отвела взгляд. — А тебя мотострелки вытащили. Приказ на помощь отдал Шлыков, лично. Вразрез с указаниями генералов.
Сердце неприятно кольнуло. Знакомые лица всплыли перед глазами. Я сжал зубы, стараясь не показать медсестре, что внутри будто пусто стало.
— Понял. Выходит зря я на него наговаривал, — сухо произнёс я.
Юля смотрела на меня. Её глаза блестели. Она снова вздохнула, и уже другим, почти девичьим голосом продолжила:
— Я так рада тебя видеть, ты не представляешь, — прошептала она.
Юля протянула руку, положила ладонь на мою, словно боялась, что я исчезну. Я сжал её пальцы, крепко, так как держался за жизнь в бою.
Мы молчали, и это молчание значило больше любых слов. На душе скребли кошки, мне хотелось верить, что мои товарищи выживут.






