— Можно? — вежливо спросил он у раненого, указав на стул.
— Бери… те, — махнул рукой тот, не вдаваясь в подробности.
Сотрудник посольства подтащил стул к моей койке, развернул его и сел, расстегнув пиджак.
— Ну что ж, Алексей, главное живы, — вполне себе доброжелательно продолжил он. — Как самочувствие? Боли сильные? Врачи, надеюсь, нормально смотрят?
Я пожал плечами.
— Терпимо. Жив, значит, уже неплохо.
— Вот и хорошо… Главное, что силы восстанавливаются.
На пару секунд повисло молчание, и вдруг он резко перевёл тему, без всякой подводки.
— А расскажите, что у вас там случилось в горах?
Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы.
— Я так понимаю, вы присоединились к группе майор Сергеева?
— Да, — я не стал отрицать очевидного.
— А потом, — Андрей Викторович сделал вид, что уточняет детали. — Ушли в зону кишлака, хотя было выдано распоряжение о бомбардировке советской авиацией. Так?
Я смотрел на него внимательно. Слишком уж осведомлён. Не каждый офицер на месте так знал бы последовательность.
— Там были заложники, — ответил я.
— Да-да, — «дипломат» кивнул, прищурив глаза. — Жизни людей — это самое важное.
Он сделал короткую паузу.
— А потом что было? — мягче, но с нажимом спросил Андрей Викторович.
Я почувствовал, как этот «разговор о здоровье» окончательно превратился в расспрос. Словно он сверял мою версию с чем-то уже известным ему.
Я отвернулся к окну, за которым высоко в небе стояло жаркое афганское солнце. Кстати, я даже не знал, сколько сейчас времени. Но разговор мне перестал нравиться уже сейчас.
— Извините, Андрей Викторович, — сказал я устало. — Голова кружится. Давайте в другой раз всё обсудим.
Сотрудник посольства едва заметно приподнял бровь, прекрасно понял, что я ушёл от ответа.
Я не стал добавлять ни слова. Про укрепления в Тора-Бора я ему рассказывать не собирался. Слишком уж подозрительно, что он в подробностях владел информацией. Да и после того, как такие же «дипломаты» забрали мою технику и плёнку, особо разговаривать не хотелось.
— Понял, — сказал Андрей Викторович, поднимаясь со стула.
Голос у него оставался всё таким же безразличным, будто ничего и не произошло.
— Что же, не смею в таком случае вас беспокоить. Здоровье — это самое важное.
Он протянул руку. Я её пожал. Несмотря на жаркую погоду, ладонь у него была холодной.
— Тем более, у вас тут лечение. Скажем так, с повышенным комфортом, — усмехнулся он и подмигнул Юле.
Она заметно напряглась, опустила взгляд в пол. Андрей Викторович поправил лацкан пиджака, застегнул пуговицу, кивнул вежливо и вышел из палаты.
Я проводил его взглядом, пока дверь не закрылась. Только тогда заметил, как Юля сжала простыню у себя на коленях.
— Ты чего? — спросил я нахмурившись.
Она подняла глаза и прошептала:
— Лёш… это он. Он забрал твои вещи.






