ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И почему меня это не удивляет, — улыбнулся я.

— Это верно. По факту просто посмотрите, как всё там на самом деле обстоит. Поговорите с афганцами, запишите, что считаете нужным. У вас на это глаз намётан, и нам нужна ваша объективность. Просто будьте бдительны, но работайте аккуратно.

Предложение было довольно неожиданным. Место не самое лёгкое, что осложняло задачу в определённой мере. Зато репортаж мог получиться действительно неплохой, и в редакции будут прыгать до потолка. Ну а если это ещё и Родине поможет, то не вижу причин отказываться.

— Я согласен, — наконец, ответил я. — Но сначала мне нужно попасть в Кабул и сделать всё официально, через согласование с военным руководством Афганистана. Мне нужно разрешение вести фиксацию на военных объектах.

Если есть возможность, то и организовать проход в расположение аэродрома в Джелалабаде и расположения мотострелковой бригады.

— Не вопрос, что-то ещё? — спросил Дорохин.

— Да, мне нужно передать в «Правду» материалы по инциденту с колонной, — пояснил я. — Так чтобы статья не пошла в стол. Думаю, будет нелишним, что о реальном положении дел узнают наверху.

Я понимал, что без определённого содействия, мне никто не даст передать материалы в Москву. Цензура зарубит всё ещё здесь — в Афганистане. И сейчас был отличный шанс, чтобы цензура таки пропустила мои материалы.

Дорохин внимательно выслушал, даже не моргнув.

— Пожелания разумные, — кивнул он. — Что касается первой части ваших пожеланий, то в Кабуле всё согласовано, у вас будет сопровождающий. А вот по второй… есть просьба к вам, Алексей Владимирович.

Дорохин слегка наклонился вперёд и заговорил тише.

— Не спешите с публикацией по колонне. Мы знаем, что вы были в самой гуще. Все видели и знаете. Но сейчас идёт внутренний разбор. Очень серьёзный. Сначала выясним, кто виноват, и только потом материал можно будет поместить на страницах газеты. Публикация здесь и сейчас может только навредить.

Спорить было бесполезно. Хотелось верить, что мой собеседник говорит как есть и виновные будут наказаны. Ну а ситуация с обеспечением колон будет решена.

— Понимаю, — сказал я. — Но с другими журналистами такое может не прокатить. Уже информация о потерях среди наших военных в Москве имеется.

— Знаем, Алексей Владимирович. Именно поэтому вы нам и нужны, — Дорохин встал и подал мне руку, чтобы скрепить договорённости. — Завтра с утра вас доставят в Кабул. Будьте готовы.

Рукопожатие получилось крепким.

Я вышел из штаба, прикрыв за собой тяжёлую дверь. Ночной воздух показался чуть прохладнее, чем днём, или, может, просто я наконец выдохнул. Хотелось верить, что Дорохин сдержит слово и в ситуации с колонной разберутся как следует. Допускать повторение подобного — это не просто халатность, а преступление.