— И почему меня это не удивляет, — улыбнулся я.
— Это верно. По факту просто посмотрите, как всё там на самом деле обстоит. Поговорите с афганцами, запишите, что считаете нужным. У вас на это глаз намётан, и нам нужна ваша объективность. Просто будьте бдительны, но работайте аккуратно.
Предложение было довольно неожиданным. Место не самое лёгкое, что осложняло задачу в определённой мере. Зато репортаж мог получиться действительно неплохой, и в редакции будут прыгать до потолка. Ну а если это ещё и Родине поможет, то не вижу причин отказываться.
— Я согласен, — наконец, ответил я. — Но сначала мне нужно попасть в Кабул и сделать всё официально, через согласование с военным руководством Афганистана. Мне нужно разрешение вести фиксацию на военных объектах.
Если есть возможность, то и организовать проход в расположение аэродрома в Джелалабаде и расположения мотострелковой бригады.
— Не вопрос, что-то ещё? — спросил Дорохин.
— Да, мне нужно передать в «Правду» материалы по инциденту с колонной, — пояснил я. — Так чтобы статья не пошла в стол. Думаю, будет нелишним, что о реальном положении дел узнают наверху.
Я понимал, что без определённого содействия, мне никто не даст передать материалы в Москву. Цензура зарубит всё ещё здесь — в Афганистане. И сейчас был отличный шанс, чтобы цензура таки пропустила мои материалы.
Дорохин внимательно выслушал, даже не моргнув.
— Пожелания разумные, — кивнул он. — Что касается первой части ваших пожеланий, то в Кабуле всё согласовано, у вас будет сопровождающий. А вот по второй… есть просьба к вам, Алексей Владимирович.
Дорохин слегка наклонился вперёд и заговорил тише.
— Не спешите с публикацией по колонне. Мы знаем, что вы были в самой гуще. Все видели и знаете. Но сейчас идёт внутренний разбор. Очень серьёзный. Сначала выясним, кто виноват, и только потом материал можно будет поместить на страницах газеты. Публикация здесь и сейчас может только навредить.
Спорить было бесполезно. Хотелось верить, что мой собеседник говорит как есть и виновные будут наказаны. Ну а ситуация с обеспечением колон будет решена.
— Понимаю, — сказал я. — Но с другими журналистами такое может не прокатить. Уже информация о потерях среди наших военных в Москве имеется.
— Знаем, Алексей Владимирович. Именно поэтому вы нам и нужны, — Дорохин встал и подал мне руку, чтобы скрепить договорённости. — Завтра с утра вас доставят в Кабул. Будьте готовы.
Рукопожатие получилось крепким.
Я вышел из штаба, прикрыв за собой тяжёлую дверь. Ночной воздух показался чуть прохладнее, чем днём, или, может, просто я наконец выдохнул. Хотелось верить, что Дорохин сдержит слово и в ситуации с колонной разберутся как следует. Допускать повторение подобного — это не просто халатность, а преступление.






