Григорий на задворках и вовсе попытался слиться с пейзажем, прячась за спины рейтар.
Я посмотрел на Максима Трофимовича. Затем я обвёл взглядом своих.
Бугая, похожего на расколовшуюся скалу. Захара с железной рукой и безумными глазами. Никифора, вытирающего нож о штанину. Прохора, у которого руки дрожали от перенапряжения после ночи у операционного стола.
Других израненных, уставших, верящих мне людей. Они ждали слова. Не крика. Не лозунга. Знака.
— Буду стоять до последнего, — сказал глухо я.
И в наступившей тишине этих слов оказалось достаточно. Это был договор. Без клятв и присяг. Заключённый здесь и сейчас.
* * *
Однако, совсем скоро меня ждало иное, неожиданное назначение, которое полностью изменило мою жизнь…






