ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера его главной проблемой был годовой отчёт и ипотека.
Сегодня — тысяча янычар, идущих вырезать твой гарнизон, и эпидемия дизентерии, которая убивает быстрее пули.
Андрей, обычный менеджер среднего звена, просыпается в теле казака Семёна посреди кровавой сечи XVII века. Никаких суперспособностей, никакой магии. Только холодный рассудок, знания химии из школьной программы и жесткие навыки антикризисного управления.
Главный дедлайн — смерть.
Добро пожаловать в реальный мир, где «оптимизация кадров» означает братскую могилу, а «успешные переговоры» — это когда ты успел выстрелить первым.
Жёсткая альтернативная история. Никаких розовых соплей. Только выживание, тактика и прогрессорство на грани фола.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я с усилием сфокусировал взгляд и различил фигуру, нависшую надо мной. Грязное, засаленное лицо, редкая бородёнка, беспокойные глазки. «Мародёр», — подумалось мне. В руке он сжимал нож, простой обломок хозяйственного тесака, потемневший от засохшей крови.

Он скалился, прикидывая, куда удобнее ткнуть, чтобы не испортить одежду.

В другой жизни — той, где я числился типичным менеджером по продажам, я бы, наверное, закричал или попытался отползти. Сейчас же сработало не это. Сработали рефлексы, но не «типичные рефлексы Андрея».

Время словно сжалось. Я отчётливо видел, как напрягаются сухожилия на его грязной шее, как на лбу вздувается вена, как заблестели глаза и рука с ножом пошла вниз.

Сознание консультанта погасло. На его месте включилась мышечная память того тела, в котором я находился. Казака. И она странным, пугающе точным образом совпала с моими собственными навыками айкидо. Теми самыми, которыми я последние годы занимался без всяких целей, просто чтобы не свихнуться от магазинной рутины.

Рывок.

Я не успел подумать. Всё дальнейшее происходило автоматически, как в тот момент из «Матрицы», когда Нео загрузили в голову боевые навыки, и далее он начал применять их холодно, без эмоций, но с полной уверенностью в каждом движении. Левая рука сама ушла вверх, встречая удар скользя, принимая его по касательной. Перехват. Инерция его замаха сыграла против него. Но ничего, «ты попытался», — спокойно подумал я, и моё лицо озарила лёгкая усмешка.

— Тэ-эк! — успел выдавить мародёр.

Я дёрнул его на себя и в сторону, одновременно подтягивая ногу и вбивая колено ему под рёбра. Он потерял равновесие и рухнул прямо на меня. Нож просвистел у самого моего уха и воткнулся в землю.

Завязалась потасовка. Грязная, вязкая возня на трупах. Он был тяжелее и от него разило давно немытым телом и чесноком. А я оказался… техничнее. Или увереннее. Или злее. А может, просто слишком хотел жить.

Руки двигались сами. Захват за голову. Поворот. Рычаг. Давление. Сильнее, сильнее, ещё сильнее…

Вдруг внутри у него что-то сухо щёлкнуло.

Раздался звук — короткий, тошнотворный хруст, похожий на то, как ломается сухая ветка под сапогом. Тело мародёра сразу обмякло, превратившись в бесформенный груз. Глаза остекленели, бессмысленно уставившись в никуда.

Я сбросил его с себя и пару минут просто сидел, переводя дыхание. Грудь ходила ходуном.

Потом я уставился на свои ладони. Они были залиты чужой кровью, липкой и ещё тёплой. И всё же это были не мои руки. Кожа грубее, пальцы в мозолях от поводьев, на костяшках — старые следы заживших ран, которых у меня никогда не было.

Я с силой ущипнул себя за предплечье. Больно. По-настоящему больно.

— Бред… — прошептал я. Голос сорвался, хрипел. — Это просто бред. Переутомление. Перегрев.