ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера его главной проблемой был годовой отчёт и ипотека.
Сегодня — тысяча янычар, идущих вырезать твой гарнизон, и эпидемия дизентерии, которая убивает быстрее пули.
Андрей, обычный менеджер среднего звена, просыпается в теле казака Семёна посреди кровавой сечи XVII века. Никаких суперспособностей, никакой магии. Только холодный рассудок, знания химии из школьной программы и жесткие навыки антикризисного управления.
Главный дедлайн — смерть.
Добро пожаловать в реальный мир, где «оптимизация кадров» означает братскую могилу, а «успешные переговоры» — это когда ты успел выстрелить первым.
Жёсткая альтернативная история. Никаких розовых соплей. Только выживание, тактика и прогрессорство на грани фола.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сел рядом, вытирая красные от крови ладони о траву. Ситуация была удручающей: инструментов нет, лекарств нет, обезболивающего — тем более. Здесь, среди грязи и трупов, любая инфекция станет приговором. Без нормальной обработки раны его шансы стремились к нулю. Гангрена или заражение крови сожрут его за пару дней.

Разум упорно твердил: «Брось его. Он обуза. Он почти мёртв. Ты сам едва держишься на ногах. Просто уходи».

Я посмотрел на его лицо — серое, осунувшееся, в копоти и пыли. Бросить человека умирать после того, как остановил кровь? Это было… не по-людски. Это шло вразрез со всем, чему меня учили, и тем, кем я себя считал.

— Чёрт с тобой, — тихо процедил я. — Когда-нибудь ты покинешь этот мир, но не сегодня, не в мою смену.

Подниматься стоило огромных усилий. Ноги гудели, но внутреннее напряжение ещё держало. Я начал методично обходить ближайшие тела. Но не в поисках оружия и драгоценностей, как могло бы показаться. Наверное. Мне нужны были банально палки и тряпки.

Я нашел несколько сломанных копий. Прочные ясеневые древки — как раз то, что нужно. Отшвырнув наконечники, я отобрал два самых длинных древка. Это будет основа. Теперь поперечины, ещё несколько обломков покороче.

Связывать было нечем, кроме разве что… Я встал на секунду, как вкопанный, задумавшись, но потом всё-таки начал стягивать плащи с двух убитых. Руки на мгновение замедлились. Раздирали угрызения совести, стыдно было трогать чужую одежду, снимать её с неподвижных тел, словно жалкий мародёр, ворующий у тех, кто не может ответить. А потом вспомнился фильм «Живые» с Итаном Хоуком. Но разумные мысли быстро отрезвили меня — им уже всё равно, а живому человеку это ещё может спасти жизнь.

Ткань оказалась грубой, шерстяной, тяжёлой от влаги и запахов, но крепкой. Я резал ножом и рвал её на полосы, ломая ногти, и вязал узлы, стягивая древки

в примитивную конструкцию. Морских узлов я не знал, поэтому делал только то, что умел, связывая древки крепкими узлами и затягивая их двойной петлёй, чтобы они не ползли под нагрузкой.

Кривые, уродливые, скрипучие, но они могли работать. Оставшиеся куски ткани я натянул между жердями, сделав подобие ложа.

Вернувшись к сотнику, я осторожно перекатил его на конструкцию, стараясь не трогать плечо. Он застонал рефлекторно, не открывая глаз. Рядом с ним прикрепил его пернач. Лямки из ткани врезались мне в плечи, когда я впрягся.

Я сделал пробный шаг. Волокуши с натугой поползли по земле, цепляясь за кочки.

Будет трудно. Чертовски трудно. Но я сжал челюсти и потащил, превозмогая боль, глядя вперёд. Туда, где в обрывках памяти этого тела должен был быть острог.

Каждый шаг давался с боем. Мой персональный адский марафон продолжался, и я уже не понимал, сколько прошёл и сколько ещё впереди.