ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера его главной проблемой был годовой отчёт и ипотека.
Сегодня — тысяча янычар, идущих вырезать твой гарнизон, и эпидемия дизентерии, которая убивает быстрее пули.
Андрей, обычный менеджер среднего звена, просыпается в теле казака Семёна посреди кровавой сечи XVII века. Никаких суперспособностей, никакой магии. Только холодный рассудок, знания химии из школьной программы и жесткие навыки антикризисного управления.
Главный дедлайн — смерть.
Добро пожаловать в реальный мир, где «оптимизация кадров» означает братскую могилу, а «успешные переговоры» — это когда ты успел выстрелить первым.
Жёсткая альтернативная история. Никаких розовых соплей. Только выживание, тактика и прогрессорство на грани фола.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вечером, вернувшись в отдельную комнату бывшего «приёмного кабинета» в лекарской избе, которая теперь служила мне и штабом, и ночлегом (спать в общем курене со живностью, которая ползает и кусает, я категорически отказался), я обнаружил неладное.

Мой мешок. Тот самый, где лежал мой личный скудный скарб: запасная рубаха, огниво и самое ценное — мой дневник, который я начал вести на аккуратных обрывках бересты, записывая планы и наблюдения.

Внезапно? Сам с себя удивляюсь.

В один из первых же дней в остроге я понял простую вещь: если уж меня занесло в XVII век, то происходящее вокруг слишком интересно, чтобы доверять его одной только памяти, а других носителей информации, кроме бересты и собственной головы, у меня здесь всё равно не было. Поэтому, вот так.

Узел был завязан иначе. Не тем характерным узлом, которым вязал я. Кто-то рылся в моих вещах.

Холодок пробежал по спине. Не страх, вовсе нет. Мобилизация.

«Промышленный шпионаж», — хмыкнул я про себя. — «Или попытка подбросить компромат. А то и вовсе какую-нибудь чумную крысу закинули».

Я аккуратно развязал мешок. Покрутил внутри палочкой во все стороны — живности не было. И вроде всё на месте. Но «берестяные грамоты» лежали не в том порядке. Кто-то искал… что? Монеты? У меня их нет. Ценности? Тоже мимо.

Искали слабость. Или повод.

А это значило одно: внутренняя война перешла в «горячую»

фазу, но пока скрытую. Внутри лагеря завелась человеческая крыса. И эта крыса действовала не сама по себе, а по указке Григория или кого-то повыше, кому мой быстрый взлет встал поперек горла.

Я осмотрел периметр. Дверь хлипкая, замок — одно название. Окно затянуто бычьим пузырем. Зайти может любой.

В эту ночь я спал плохо. Точнее, дремал, как тревожный волк, вздрагивая от каждого шороха. Под рукой у меня лежала дубинка (крепкая палка) из орешника — «демократизатор», как я её мысленно окрестил. Самое гуманное и надежное средство убеждения в замкнутом пространстве.

Григорий думал, что я «баба», стирающая белье. Хах! Он не понимал, что продавец, выживший в хищном мире корпоративных акул и неадекватных клиентов, опаснее любого степного головореза. Потому что головорез полагается лишь на силу кулака и действует как придётся. А я буду бить по системе, с расчётом.

Но спать надо было чутко. Очень чутко.

Глава 4

Никифор вернулся на рассвете.

Старый пластун просто материализовался из утреннего тумана у ворот острога, опираясь на посох. Он шёл спокойно, не ускоряя шага. Его лицо, похожее на печёное яблоко, не выражало ничего, кроме смертельной усталости, но глаза… Глаза были черными дырами, видевшими то, чего видеть не следовало.

Я как раз заканчивал утренний обход «санитарной зоны», проверяя, вымыты ли котлы, когда он проковылял мимо. Мы встретились взглядами, Никифор чуть кивнул мне.