Слабость, саблю не удержу. И в шею «стреляет» время от времени, аж скулы сводит, когда рукой двигаю.
Он посмотрел на меня давящим взглядом.
«Типичная нейропатическая боль…» — подумалось мне.
— Ты поведешь, — решительно молвил сотник.
У меня внутри всё оборвалось от мысли о такой степени ответственности. Одно дело — наводить порядок в казарме и учить мужиков руки мыть. И совсем другое — командование боевым подразделением в полевых условиях против маневренного, жестокого противника, который в седле родился. Я — продавец фенов и телевизоров. Я — фельдшер. Я — айкидока-любитель. Но я не военный тактик XVII века.
— Батя-сотник, я не… — начал было я.
— Ты, — перебил он жестко. — Больше некому. Другой десятник может в «лаву» броситься и погубить людей. Чтобы шашкой помахать да удаль показать. А ты… ты думаешь. Я видел, как ты думаешь, видна воинская смётка. Ты людей бережёшь. Бери свой десяток. Бери боеспособных казаков с других десятков. И прижми их в Волчьей Балке так, чтоб не вывернулись.
Это было внезапное назначение на должность антикризисного управляющего в компанию, которая уже летит в пропасть. Но отказываться было нельзя. Это был приказ.
— Как велишь, — кивнул я, мгновенно переключая режим с «паники» на «решение задач». — Волчья Балка. Это узкое место?
— Узкое, — подтвердил Никифор. — С одной стороны осыпь каменная, с другой — ручей топкий. Всадникам там не развернуться, пойдут по двое-трое.
— Принял, — я встал. — Значит так. Мне нужны полномочия. Полные. Чтобы никто, ни одна живая душа не смела вякнуть поперек моего слова. Иначе я за исход не ручаюсь.
Сотник взял свой пернач — символ власти — и протянул мне здоровой рукой.
— Бери. Отныне ты наказной сотник на этот поход. Кто ослушается — головой ответит. Иди, готовься. Времени мало у тебя. Я сейчас ещё остальных десятников оповещу.
Я принял пернач. Увесистый, с холодной, ребристой рукоятью. Это был символ того, что теперь ответственность за жизни этих людей, за хуторских баб и детей висит на мне. На консультанте Андрее, который еще
недавно ковырялся в носу на работе, сидя в подсобке и смотря забавные видео в телефоне про сов, хотя и побаивался увольнения.
— Спасибо за доверие, Тихон Петрович, — твёрдо произнес я имя сотника, глядя ему в глаза. — Не подведу. Управимся скоро и без дурных жертв.
Сотник слабо кивнул, его веки слипались.
— Ступай. Бог тебя хранит…
Но мне нужны были не только благословения. Мне нужны были люди.
Спустя час на плацу выстроились три десятка человек. Зрелище, признаться, было так себе. Мой «лысый спецназ» стоял отдельной группой, поблескивая бритыми черепами и чистыми рубахами. Они смотрелись бодро, даже агрессивно. Остальные же… Сборная солянка из тех, кто не ушел в поход и не слёг от болезней.






