ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лиговка думала, что я случайный пассажир. Козырь думал, что я легкая добыча. Они пришли с ножами в мой дом, забыли главное правило: не загоняй волка в угол. Теперь это не разборки шпаны, а война на уничтожение. Я выхожу из тени трущоб в свет софитов и газетных полос. Со мной мои волки. Посмотрим, кто кого.

— рявкнул я, пинком опрокидывая ящик со свечой. Огарок покатился по полу и погас, погрузив сарай в вязкую, чернильную темноту. Только через щели в досках пробивался призрачный лунный свет да отсветы далекого фонаря. А сам метнулся к двери и прижался спиной к стене, вплотную к косяку, с той стороны, куда открывалась створка. Если они ворвутся, дверное полотно прикроет меня на секунду, а сами они окажутся сбоку. Хлипкая дверь, державшаяся на честном слове и ржавых петлях, не просто открылась, она вылетела внутрь вместе с куском косяка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Блюм, иглу и шелк! Терпите, герои, сейчас будет больно по науке.

Зембицкий уже вовсю орудовал иглой, зашивая Упыря. Блюм подавал шелк, Сивый кряхтел на кушетке. Я понял, что больше здесь не нужен.

Кивнул Зембицкому, похлопал Яську по плечу и вышел из лазарета. Пора было проверить, как там наши сарайные сони.

Выйдя во двор, я увидел, что банда наконец-то восстала из сена. Васян, щурясь от дневного света и почесывая мощный затылок, вел за собой мелких и Шмыгу со Спицей. Вид у всех был помятый, в волосах солома. Выспались.

— О. — Васян зевнул так, что челюсть хрустнула. — Мы это… продрали зенки. Коня напоили. Че делать-то?

— Делать всегда есть чего. — Я остановился посреди двора, оглядывая их. — Васян, иди на кухню, там Даша парням щи наливала, может, и вам чего осталось. А ты, Спица, задержись. Разговор есть.

— Прогуляйся в сторону своей бывшей хозяйки. Амалии. Аккуратно, в саму лавку не суйся, примелькаешься. Посмотри, что там и как. Нам надо почву прощупать. Вставила ли новые окна. — И это не все. — Я притянул Спицу за плечо поближе. — Ты у нее в лавке долго ошивался, всех соседей знаешь. Пройдись, посмотри. Вспомни, кто там еще из хозяев обитает. Что за люди? Есть ли такие же негодяи, как Амалия? Кто жадный до одури, кто пакостный? Нам надо знать, у кого денежки водятся и кто за спокойствие готов отстегнуть.

Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Мне нужна раскладка. Нам требуются цели. Понял?

— Все понял, — кивнул он, и в глазах загорелся азарт.

Спица тут же, вильнув хвостом, исчез в подворотне — отправился к лавке Амалии Готлибовны.

Я же, расслышав удары в другой стороне двора, за хозяйственными постройками, направился туда.

Это оказался Ипатыч, кряхтя и

поплевывая на ладони, он споро орудовал колуном. Свежие березовые чурбаки с треском разлетались, обнажая белую, пахучую плоть древесины. Завидев меня, старик воткнул топор в колоду и кивнул на стопку горбыля в стороне.

— Вон твои доски с гвоздями.

— Спасибо, Ипатыч. Слушай, дело есть. Надо бы баню истопить.

Он аж поперхнулся, потянувшись за кисетом.

— Баню? Ты в уме ли, парень? Дров-то немного, на месяц едва-едва. А ты — мыться! Рано еще, до субботы потерпите.

— До субботы нельзя. — Я подошел ближе, придавливая авторитетом. — Вон у нас пополнение. Если сейчас вшей не вытравим и одежу не простирнем, они весь приют за неделю в чесотку вгонят. Тебе оно надо? Меня за это по головке не погладят, да и замаемся их потом выводить.

Мой авторитет в приюте после последних событий вырос так, что даже старый ворчун начал прислушиваться.

— Ох, разорители… — буркнул он, но за топором потянулся. — Ладно. Протоплю слегка, чтоб водичка тепленькая была да пар пошел. Но только быстро! И без озорства.

— Прослежу лично, Ипатыч.