ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лиговка думала, что я случайный пассажир. Козырь думал, что я легкая добыча. Они пришли с ножами в мой дом, забыли главное правило: не загоняй волка в угол. Теперь это не разборки шпаны, а война на уничтожение. Я выхожу из тени трущоб в свет софитов и газетных полос. Со мной мои волки. Посмотрим, кто кого.

— рявкнул я, пинком опрокидывая ящик со свечой. Огарок покатился по полу и погас, погрузив сарай в вязкую, чернильную темноту. Только через щели в досках пробивался призрачный лунный свет да отсветы далекого фонаря. А сам метнулся к двери и прижался спиной к стене, вплотную к косяку, с той стороны, куда открывалась створка. Если они ворвутся, дверное полотно прикроет меня на секунду, а сами они окажутся сбоку. Хлипкая дверь, державшаяся на честном слове и ржавых петлях, не просто открылась, она вылетела внутрь вместе с куском косяка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Гляди, — я откинул рогожу, открывая наш схрон.

В полумраке тускло блеснули бока ящиков, а выше темнела стена из плотных рулонов. Я достал стилет, поддел край упаковки на одном из рулонов, обнажая ткань.

— Щупай.

Варя осторожно провела ладонью по темно-синему сукну. Пальцы ее замерли, потом сжали материю, проверяя плотность.

— Господи… — выдохнула она шепотом. — Сенька… Это ж драп английский. Плотный, ворсистый… Настоящий?

— Самый что ни на есть. И его тут много.

Потом я подвел ее к ящикам.

— А это на десерт.

Откинул крышку одного из ящиков. В полосе света, падавшей от щели, содержимое вспыхнуло тысячей искр. Варя ахнула, закрыв рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть.

— Стеклярус! — ее глаза загорелись таким восторгом, какого я у нее не видел. Она запустила руку в ящик, перебирая граненые бусины, словно сокровища пещеры Али-Бабы. — Бисер чешский… Пуговицы перламутровые… Сенька!

Она захлопала в ладоши, забыв про спящих.

— Вот порадовал! Теперь бы еще парчи купить, да шелка отрез — и можно такие платья шить, что на Невском в витринах не сыщешь! Модные, с отделкой!

— Эй, модистка, тормози, — осадил я ее, улыбаясь. — Шелк и парча — это потом. Чай, шелка на машинке твоей не шьют, да и не по сезону пока. Ты спустись на землю. Нам первым делом надо одежду зимнюю пошить. На всех.

Я кивнул на рулоны.

— Вот сукно. Есть коричневое, синее, серое. Выбирай любое. Не хочу, чтобы мои орлы ходили как арестанты или детдомовские, во всем одинаковом. Каждому — по фасону.

Я похлопал по обмотке колес и копыт. Он был изрядно похудевший и разлохмаченный.

— И вот этот, кстати, в дело бы тоже пустить. Мы его ночью… использовали немного. — Ну что, когда возьмешься? — спросил я. — Девчонки твои справятся?

Варя задумчиво погладила сукно, прикидывая что-то в уме. Лицо ее стало серьезным, профессиональным.

— Справятся-то справятся, машинки возьмут… Только сразу шить нельзя, Сеня.

Я удивился.

— Это еще почему? Ткань есть, нитки есть, машинки есть. Чего ждать?

— Ткань декатировать надо.

— Чего делать? — я почесал затылок. — Декантировать? Это ж с вином делают, чтоб осадка не было. Ты чего, сукно поить собралась?

Варя рассмеялась, тихонько толкнув меня в плечо.

— Тьфу на тебя, пропойца ты этакий! Не декантировать, а декатировать! Обработать паром. Шерсть — она живая. Если сшить сразу, то после первой же стирки или под мокрым снегом одежда сядет. Рукава по локоть станут, штаны подстреленные. Будут твои орлы как пугала огородные ходить.

Вот так новость! Не разу о подобном сне слышал… в своем времени. Впрочем, может быть, дело в том, что современные мне ткани 21 века сплошь на синтетике? В общем. спорить с Варей я не стал. Тут она какой-никакой, а специалист.

— Хм… Логично, — произнес я. — А почему на фабриках сразу не… декатируют?

— Скажешь тоже! — фыркнула Варя.