— Он с мелкими весь день! И дрова носит, хоть и тяжко ему с непривычки…
— Ладно-ладно, не кипятись, защитница. Иди уже, декатируй свои тряпки.
Варя, еще раз зардевшись, порхнула на крыльцо и скрылась за дверью. Посмотрев ей вслед, я только покачал головой и развернулся к сараю.
Когда я вернулся в сарай, народ уже начал подавать признаки жизни. Сено шевелилось, оттуда доносилось кряхтение и смачные зевки.
— Рота, подъем! — гаркнул я, пиная сапог Васяна. — Солнце уже высоко, а вы дрыхнете, как сурки в норе.
Васян сел, тряхнул головой, выплевывая соломинку. Вид у него был шальной, но довольный. Ночная удача грела лучше печки.
— Спица! — я выцепил взглядом шустрого пацана, который уже натягивал кепку. — Дело есть. Дуй. Найди Митрича.
— Это того старого, которому мы ялик отдали, переспросил Спица.
— Того самого. Он обычно с утра уже на причале чуть дальше нашего сарая клиента поджидает. Скажи ему: Сеня привет передавал, разговор есть. И чтоб пулей сюда его привел, или договорись, где встретимся. Понял?
— Понял, Сень! — Спица, шмыгнув носом, юркнул в щель ворот.
Тем временем в сарай сунулся один из мелких.
— Там это доктур прислал. Тебя искал? — пропищал мальчишка и тут же дал деру.
— Просыпайтесь пока, Упырь, Кот со мной. — бросил я парням и пошел в лазарет, а парни потянулись следом.
Зембицкий уже осматривал Сивого.
— Хм… Живуч, бродяга. Кризис миновал, жара нет. Жить будет, если снова под нож не полезет в ближайшую неделю.
Потом очередь дошла до Упыря. Тот протянул перебинтованную руку, стараясь не смотреть на окровавленные тряпки. Доктор размотал бинты, долго хмурился, щупал пальцы, заставляя Упыря шипеть сквозь зубы.
— Ну что, голубчик… — наконец произнес Зембицкий, протирая руки спиртом. — Рана затянется. Кость не задета, повезло. Но вот сухожилия…
Он помолчал, глядя Упырю в глаза.
— Пальцы работать будут, но плохо. Сгибаться до конца не станут. Хват будет слабый. Так что на рояле тебе не играть.
Упырь побледнел. С лица мгновенно сползла улыбка. Он переглянулся с Котом. Я знал, о чем они думали. Упырь спал и видел себя марвихером, карманником. Они с Котом уже работали в паре на рынке.
А теперь всё. С деревянными пальцами в чужой карман не залезешь. Карьера кончилась, не начавшись.
— Совсем никак, доктор? — тихо спросил Кот.
— Я врач, а не Господь Бог, — жестко отрезал Зембицкий. — Скажите спасибо, что руку сохранил, а не ампутировал по локоть.
Упырь опустил голову, разглядывая свои колени. В лазарете повисла тяжелая тишина.
Чтобы разрядить обстановку, Зембицкий повернулся к Яське.
— Ну а ты как, герой?
Яська сидел на койке, болтая ногами. От скуки он уже успел разрисовать повязку на руке углем, нарисовал кривую рожицу с высунутым языком.
— А че я? — Яська шмыгнул носом. — Я нолмально. Чешется, сил нет.






