ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После штурма, оставившего острог в руинах, на плечи Семёна ложится не только груз потерь, но и нелегкая задача — вернуть людям волю к жизни. Он внедряет «знания из будущего», чтобы отстроить разрушенное и подготовиться к новым битвам, сжигая мосты к прошлому и свою старую личность. Он становится есаулом. Но сможет ли этот странный лидер создать не только крепость, но и новую цивилизацию на руинах Дикого Поля, и какой ценой ему достанется эта победа?

Боевой запал — это самая дорогая валюта, которую организм даёт тебе в долг под бешеные проценты. Пока идёт бой, пока ты на кураже рубишь, колешь и орёшь, ты — полубог. Тебе кажется, что у твоего ресурса нет дна. Но как только всё заканчивается, приходит коллектор. И этот коллектор вышибает долги безжалостно: болью, апатией и свинцовой тяжестью, которая наливается в каждую клетку тела. Я стоял посреди двора, опираясь на саблю, как на костыль, и чувствовал, как во мне гаснет ярость и поднимается холодная ясность. Не плакать, не распускать сопли, а смотреть вокруг и считать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для этого человека, которого мир списал в утиль, которого называли обрубком и калекой, это признание стоило больше, чем все трофеи мира. Больше, чем жизнь. Ему вернули достоинство. Ему вернули смысл.

— Служу… — прохрипел он, сглотнув ком в горле, и голос его на секунду сорвался, прежде чем он взял себя в руки. — Служу!

* * *

Дела нужно было решать быстро, пока железо ещё горячо. Мой десяток, мои «лысые», слаженный механизм, который я собирал по винтикам, остался без прямого начальника.

— А теперь, православные, — я снова взял слово, — мой десяток, «лысые», без командира. По обычаю десятника мог бы поставить сотник Захар самолично. Но раз уж мы на Кругу, кого над ними выберем? Думаю, Захар выбор честных людей примет.

Интриги не было. Вопрос я задал для порядка. И о том, что Захар примет выбор, сказал с лёгкой улыбкой — я уже знал, кого ему придётся принять десятником: своего близкого боевого брата.

— Бугая! — рявкнул строй «лысых» в унисон, даже не сговариваясь.

— Бугая! — поддержали остальные.

Бугай, огромный, похожий на ожившую гору после камнепада, стоял, смущённо комкая в лапищах шапку. Его лицо расплылось в широкой, детской улыбке, от которой, правда, лопнула потрескавшаяся губа, и пошла кровь.

— Ну, раз народ просит… — прогудел он. — Я что? Я не против. Я за своих порву.

Это было единогласно. Люди всегда голосуют за танка. За стену, за которой можно спрятаться. Бугай был олицетворением надёжности. Простой, как удар оглоблей, и такой же неотвратимый.

— Решено! — поставил точку Максим Трофимович. — Бугай — десятник.

Тогда же нами, старшими командирами, поразмыслив, было решено назначить Бугая по совместительству и заместителем сотника Захара, не выделяя отдельного человека на эту должность в силу текущей малочисленности острога после осады. Был выбран и десятник на место Остапа — им стал молодой, жилистый, лихой и бывалый казак из их десятка, знакомый с понятием чести, доблести и лидерства, по имени Пётр. Или Петруха, как его все называли. В бытность Остапа десятником он был его правой рукой.

На время, пока Митяй лежал в лекарне после тяжёлого ранения, его обязанности по-прежнему исполнял грузный, опытный казак средних лет из его десятка по имени Василий. В остроге его звали Вася «Пузо».

Теперь строевой и хозяйственный состав был почти полностью сформирован, и хаос начинал приобретать очертания порядка. Почти полностью сформирован, кроме одного…

Кроме человека, без которого весь этот порядок в любой день мог обернуться братской могилой.

Я тянул с этим решением до последнего. Не потому что не знал, что делать. А, наоборот, потому что знал слишком хорошо…

И если честно — мне совсем не хотелось сейчас смотреть этому бойцу в глаза.