ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вера Александровна побледнела. Мне показалось, она даже покачнулась.

— Ванечку я хорошо помню, лучший ученик в школе был, — произнесла она с усилием. — А вас, простите, нет.

Я каким-то шестым чувством почувствовал, что Вера Александровна предпочла бы уйти отсюда немедленно. Регистратор, видно, тоже это почувствовала и замкнулась, только коротко понимающе кивнула.

Я протянул ей официальную просьбу обкома, подписанную товарищем Чуяновым, о регистрации нашего брака сразу после подачи заявления. Сейчас не мирное время и браки регистрировались в упрощённом порядке. Но я не жених, отправляющийся на фронт: только такие браки оформлялись в момент подачи заявления, и сотрудник ЗАГСа не была обязана регистрировать нас немедленно.

Регистратор быстро пробежала глазами текст, резким движением протянула мне бланк и подчеркнуто сухо произнесла:

— Заполняйте заявление, граждане, и, пожалуйста, ваши документы. Постарайтесь не ошибиться, бланков у нас большой дефицит.

Бланк был тонкий, почти папиросный. Я писал аккуратно, придерживая листок рукой. Маша стояла рядом, стул был один, и смотрела, как я вывожу её имя. Пока я заполнял бланк, регистратор успела подготовить все остальные документы и молча ждала. Тщательно проверив написанное, я протянул ей заявление.

Регистратор проверила наше заявление, раскрыла Актовую книгу регистрации браков и задала обязательный вопрос, тихим и ровным голосом, каким, вероятно, произносила все что ей приходилось говорить за день, не важно по какому по поводу:

— Георгий Васильевич и Мария Ильинична, подтверждаете ли вы своё добровольное согласие вступить в брак?

— Да, — ответил я первым.

— Да, — быстро произнесла Маша, словно боясь опоздать.

— Распишитесь, пожалуйста.

Мы расписались по очереди. Перо было тяжёлым, казённым, с чуть погнутым пером. Регистратор поставила свою подпись, заверила всё круглой печатью, удар о подставку получился неожиданно громким в тихой комнате и протянула нам свидетельство о браке вместе с паспортами.

— Ваш брак зарегистрирован. Поздравляю.

Голос у неё был по-прежнему ровный, без интонации. Я хотел поблагодарить её, но она сразу же уткнулась в свои бумаги.

Вера Александровна всю короткую процедуру простояла, с трудом сдерживая слёзы. Я это хорошо видел и понимал: это были не слёзы радости. На крыльце ЗАГСа она разрыдалась.

— Машенька, ты помнишь Ваню Каплю? — спросила она сквозь слёзы.

— Конечно, — ответила Маша, взяв её за руку. — Он учился классом младше, но ты у них классной руководительницей была.

— Ваня был очень рослый, занимался спортом. Когда пошёл в ополчение, никто и не подумал, что ему ещё и семнадцати нет. Погиб, когда уже наше наступление началось. Его маму я почти не видела, в школу всегда приходил его отец.