ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Восстановление происходит намного быстрее, чем в известной мне истории. Задачи всё усложняются и становятся масштабнее, требуют привлечения новых специалистов. А аппарат управления остаётся прежним по численности, но многократно вырастает по объёму работы.

Последнюю неделю я на восстановлении партийного дома не бывал. Знал только, что там всё идёт хорошо, по графику. И сейчас я убедился, что не просто хорошо, а превосходно. Отделочники заканчили работы на первом этаже. Вовсю шли работы на втором этаже, свежая штукатурка уже просохла, и маляры грунтовали стены под покраску В ближайшие день-два должны были начаться отделочные работы на достроенном третьем этаже, где плотники заканчивали устанавливать оконные рамы и двери.

Всеми работами на восстанавливающемся партийном доме и в расположенном рядом медицинском квартале руководил приехавший к нам московский специалист Валентин Григорьевич Лукьяненко.

Нынешним летом Валентин Григорьевич был демобилизован после тяжёлого ранения на Украине. По его собственной настоятельной просьбе он получил направление в Сталинград. Опытный инженером-строителем, работал до войны на крупных московских стройках, и я без колебаний поставил его на этот важнейший участок восстановления.

Выйдя из машины, я хотел спросить у рабочих, где его найти, но Лукьяненко уже сам заметил мой автомобиль и подошёл, слегка прихрамывая. Раненая нога всё ещё давала о себе знать, особенно к вечеру.

— Здравствуйте, Георгий Васильевич, — произнёс он, протягивая руку. Рукопожатие у него было крепким, уверенным. — Рад вас видеть. Вы очень вовремя приехали. У нас тут небольшая дискуссия возникла.

— Здравствуйте, Валентин Григорьевич, — ответил я, пожимая его ладонь и отмечая про себя усталые круги под его глазами. Человек явно работал на износ. — И что за дискуссия? Расскажите подробнее.

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать проходу рабочих, несущих доски и мешки с цементом.

— Некоторые товарищи не согласны с решением о переезде в восстановленное здание партийных и государственных органов, — пояснил Лукьяненко, понижая голос.

— Это как так? — удивился я, не веря своим ушам. — Объясните толком.

Валентин Григорьевич огляделся по сторонам, убедился, что нас никто не слышит, и начал объяснять. Обычно он был человеком очень сдержанным и говорил всегда спокойно, ровно, взвешивая каждое слово. Но сейчас, очень неожиданно для меня, в его голосе зазвучало нескрываемое раздражение:

— У нас есть генеральный план восстановления города, утверждённый во всех инстанциях. В соответствии с ним намечена пристройка к уже восстановленному и реконструированному зданию с использованием старого дореволюционного фундамента. Это позволит значительно увеличить полезную площадь.