— Да, именно так и есть, — подтвердил я. — Я сам участвовал в обсуждении этого проекта. А в чём проблема?
Наши архитекторы во главе с Симбирцевым выполнили своё обещание и к Первому мая представили генеральный план восстановления Сталинграда. Это был фундаментальный документ, определявший облик города на десятилетия вперёд.
В реальности Сергея Михайловича архитекторы Симбирцев и Левитан, уже работающие у нас, тоже участвовали в подобном проекте, но несколько позже. Я неоднократно с ними беседовал, и то, что они напридумывали, оказалось очень похоже на знакомое мне через память заслуженного строителя Российской Федерации.
От реки Царицы, или Пионерки, как её стали называть после войны, до южной оконечности завода «Красный Октябрь» в итоге всё запланировали сделать примерно так, как знал это Сергей Михайлович из своего будущего. Что в итоге получится, я пока не ведал. Но точно знал, что здание обкома и облисполкома будет примерно таким же, как в известной мне истории. И главный корпус медицинского института тоже. Он сразу же будет строиться для этой цели, а не переделываться из чего-то другого.
А вот в тылу этих зданий, в глубине квартала, никаких жилых домов не планировалось. Только другие административные здания и корпуса медицинского института. Останется на привокзальной площади знаменитый фонтан с детьми, танцующими вокруг крокодила, ставший символом Сталинградской битвы. И, наверное, побольше сохраним памяти о войне, чем в известной мне истории. Возможно, действительно, как сказал товарищ Сталин Рузвельту и Черчиллю на Тегеранской конференции, целый квартал оставим нетронутым как мемориал.
Обязательно будет мемориальный комплекс на Мамаевом кургане и другие памятные места. А напротив Мамаева кургана, на берегу Волги, будет построен большой спортивный комплекс со стадионом и плавательным бассейном. Его строительство я планировал начать в следующем году.
Генеральный план был согласован, принят и утверждён во всех необходимых инстанциях, от городского совета до Москвы. Поэтому мне было совершенно непонятно, какие там могут быть возражения.
Вид у меня был, вероятно, очень недоумевающий, потому что Валентин Григорьевич поспешил объяснить суть проблемы:
— Некоторые товарищи утверждают, что пока мы не сделаем пристройку к уже существующему зданию, само это здание использовать нельзя.
Первой моей реакцией на такое заявление была мысль, что я ослышался. Это было настолько абсурдно, что не укладывалось в голове.






