Виктор Семёнович задумчиво посмотрел на удаляющуюся спину директора и, понизив голос, сказал мне:
— Через пару дней, если из Москвы не придет приказа о передаче этих двигателей нашим профильным специалистам из авиационной промышленности, надо будет самим поднимать этот вопрос. Хорошо бы, чтобы товарищ Коляда успел их осмотреть до того, как ими заинтересуются в столице. Он надеюсь спец в этом деле.
Заметив мой недоумевающий взгляд, он пояснил:
— Ах да, я же забыл тебе сказать. Александр Иванович Воронин созвонился с Куйбышевым. Тот все быстро поняли и дали добро. — Виктор Семёнович сделал рукой характерный жест, будто ставит подпись. — Одним словом, в течение суток этот самый товарищ Коляда будет у нас. Сначала командировка, а дальше видно будет.
— Отлично! — я довольно потер руки. — Думаю, надо и Карпухина подключить к этому делу.
— Да, сейчас приедем в обком, я распоряжусь, — согласился Виктор Семёнович.
Мы сели в машину и поехали обратно в партийный дом. Настроение было приподнятым. Удача с двигателями казалась хорошим знаком. Но когда мы вошли в приемную, нас встретила взволнованная Марфа Петровна. Ее глаза были полны слез, а руки мелко дрожали. Увидев Виктора Семёновича, она не выдержала и разрыдалась в голос, прижимая к груди скомканный носовой платок.
— Виктор Семёнович! — сквозь рыдания проговорила она и протянула ему лист бумаги с машинописным текстом.
Виктор Семёнович мгновенно побледнел. Он взял лист дрожащей рукой и поднес к глазам. Я видел, как беззвучно его губы, беззвучно проговаривая напечатанные строки. Закончив читать, он поднял на Марфу Петровну глаза и сказал совершенно чужим, хриплым голосом, которого я у него никогда раньше не слышал:
— Марфа Петровна, распорядитесь, чтобы привезли Ксению Андреевну… Хотя нет, не надо. Я сам поеду.
Он перевел взгляд на меня:
— Егор, останься здесь и дождись нас. Я скоро вернусь.
Виктор Семёнович стремительно вышел из приемной. Марфа Петровна, вытирая слезы, повернулась ко мне и дрожащим голосом объяснила, что произошло.
— Дочь Виктора Семёновича, Елена Викторовна, не успела эвакуироваться из Харькова в сорок первом. Кто-то из соседей выдал ее фашистам как жену политработника. Те арестовали ее с маленьким сыном Витей и отправили в Германию. Но везли их не напрямую, а через Белоруссию. И там, по дороге, ей удалось бежать вместе с сынишкой. Неделю назад из того партизанского соединения вывезли раненых в госпиталь. Среди них была и дочь товарища Андреева с сыном. Откуда-то она знала, что Виктор Семёнович теперь секретарь обкома в Сталинграде. И вот, умирая в госпитале от ран, она успела сказать, что она его дочь, — Марфа Петровна снова всхлипнула. — Из Москвы пришла телефонограмма только что.






