ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Увидев нас, выходящих из машины, он вместо обычного «здрасте», вдруг выпалил:

— Честно говоря, товарищи партийные руководители, мне даже страшно спрашивать о цели вашего визита. У меня аж душа в пятки ушла.

Виктор Семёнович такого перла от Кошелева явно не ожидал, и услышав такое от неожиданности остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Он несколько секунд молча смотрел на Кошелева, а затем, неожиданно для нас, улыбнулся и парировал:

— Вы, Дмитрий Петрович, в случае отрицательного ответа на наш вопрос получите выговор с занесением в личное дело. Так

что готовьтесь.

Кошелев обреченно развел руками и тяжело вздохнул.

— Заранее согласен на выговор, — притворно сказал он. — Но может быть, вы все-таки скажете, в чем дело? А то я уже извелся весь.

Я решил прекратить эту словесную перепалку и заговорил серьезно, без тени шутки и ерничинья.

— Дело вот в чем, Дмитрий Петрович. Скажи, пожалуйста, среди того немецкого хлама, что к вам свозят, не попадались ли остатки самолетов с какими-нибудь необычными, странными двигателями?

Кошелев облегченно выдохнул и даже просиял.

— Целых два таких экземпляра, Георгий Васильевич! — радостно отрапортовал он. — Один какой-то «Хейнкель», довольно потрепанный. А другой вообще непонятной марки. У нас никто не смог его идентифицировать.

— А пленные немцы? — удивился Виктор Семёнович. — Неужели и они не помогли?

— Они, к моему удивлению, тоже разводят руками, — ответил Кошелев. — Говорят, что таких машин не видели.

— Это не важно, — я махнул рукой. — Сами самолеты нас не интересуют. Только двигатели. Где они?

— Лежат на складе, отдельно от всего остального, — пояснил Кошелев. — Я, как только их увидел, почему-то сразу подумал, что они наверняка кого-то заинтересуют. Приказал отложить и составить акт.

— И что, никто до сих пор не проявил интереса? — уточнил я, нахмурившись.

— Так я рапорт только два дня назад отправил в Москву, — пояснил Кошелев. — Ответа пока нет.

Виктор Семёнович, выслушав это, принял решение мгновенно. Он подошел к Кошелеву почти вплотную и твердо, не терпящим возражения тоном, сказал:

— Вот что, Дмитрий Петрович. Сделаешь с этими двигателями следующее. Собери своих самых лучших специалистов: механиков, инженеров, технологов, всех, кто есть, в том числе и пленных немцев. Поставь им задачу: максимально изучить конструкцию, ничего не повредив. Все тщательно измерить, сделать подробнейшие чертежи и схемы. Задача ясна?

— Так точно, товарищ секретарь обкома! — вытянулся Кошелев. — Все будет сделано в лучшем виде.

— Выполняй, — коротко распорядился Виктор Семёнович.

Кошелев тут же развернулся и быстрым, почти строевым шагом направился вглубь заводской территории. Мы проводили его взглядом.