ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бей первым, таков закон улицы. А лучше — стреляй в упор. Мы умыли Лиговку кровью, собрали арсенал и пустили его в ход. Налеты, трупы, пальба средь бела дня — Петербург в панике. Никто не ищет безжалостных хищников среди истощенных сирот. Но по нашему следу уже идет гений сыска - легендарный Путилин. Справится ли он и в этот раз?

Дверь в кабинет директора приюта распахнулась от грубого, нетерпеливого толчка. Внутрь тяжело ввалился грузный полицейский чин. Околоточный надзиратель был зол, продрог до самых костей, пока месил грязь, и настроен предельно решительно. С него на истертый паркет капала мутная вода. Вопреки всем правилам приличия, он даже не подумал стянуть с мокрой головы фуражку. На потемневшую икону в красном углу тоже не взглянул — не до Господа Бога сейчас было, когда в голове алчным огнем горели мысли о бесхозных деньгах. Тяжело отдуваясь, околоточный по-хозяйски выдвинул стул для посетителей и с размаху ухнул на него, уставившись на хозяина кабинета тяжелым, сверлящим взглядом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он понимал, что просто так товар не провезти. Спирос просто сделал нас своими бесплатными мулами, заставив моими же руками протащить через ледяной ад и полицейские кордоны, чтобы получить хабар с доставкой прямо во двор. И посмотреть, справлюсь ли

я. Чего стоит мое слово.

— Припозднился ты, зубастый, — хрипло усмехнулся Спирос, останавливая четки и спускаясь по выщербленным ступеням к нашим саням.

— Дороги нынче скользкие, — ровно ответил я. — Принимай товар. — Грек кивнул шрамованному. Тот грузно спрыгнул с крыльца, подошел вплотную к волокушам. Вытащил нож, одним резким движением распорол тугую бечевку на ближайшем мешке и запустил туда лапищу.

В стылый утренний воздух мгновенно ударил ядреный смрад карболки, густо замешанный на запахе навоза.

Спирос поморщился, прикрывая нос рукавом каракуля.

А шрамованный тем временем вытянул на свет божий роскошную, тяжелую шубу из баргузинского соболя. Царский мех, даже примятый и провонявший, переливался на тусклом зимнем свету глубоким, благородным серебром. Глаза амбала жадно блеснули. Он завороженно провел грязной ладонью по нежному ворсу.

— Пфуй, ну и вонь. — Грек брезгливо покачал головой, подходя ближе. — Ты где их держал? В холерном бараке?

Он профессионально перехватил у быка соболя, раздвинул ворс, привычным движением заглянул под подкладку.

— В бочках из-под карболки, чтобы крысы не сожрали твою прибыль, — парировал я.

— Прибыль? — Спирос театрально вздохнул, бросая шубу обратно на сани. — Какая тут прибыль… Мех впитывает запахи. Мне теперь нанимать надежных скорняков, расшивать шелковые подкладки, пересыпать это все ржаными отрубями и вымораживать неделями. Да вы еще и ногами их трамбовали! Ворс на песце заломился. Десять тысяч рублей за всю партию. И скажи спасибо, что я вообще беру это.

Я даже не пошевелился.

— Давай без цыганщины, Спиридон. Тут пятьдесят две шубы. Пять императорских соболей, пятнадцать лесных куниц, чернобурки, бобровые дохи. Розничная цена этого обоза в Гостином дворе куда выше… Тысяч сорок, не меньше.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Товар высшей пробы. Город перекрыт фараонами, а я доставил прямо тебе в руки, день в день. Карболка — летучая дрянь, пара дней на хорошем сквозняке на морозе, и запаха не будет, не рассказывай мне сказки. Пятнадцать тысяч. И ни рублем меньше. Иначе я гружу это обратно в сани, найду где сбыть.

Греку товар был нужен позарез. Несколько секунд он сверлил меня хищными маленькими глазками, а потом вдруг расхохотался. Сухо, лающе.

— А ты с яйцами, зубастый. Ладно. Только не пятнадцать, а двенадцать. — И снова пристально на меня посмотрел.

Я замер, обдумывая его предложение.

— Добро, — со вздохом кивнул я.

Он сунул руку за пазуху сюртука и вытащил пухлую пачку бумажных ассигнаций.