ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бей первым, таков закон улицы. А лучше — стреляй в упор. Мы умыли Лиговку кровью, собрали арсенал и пустили его в ход. Налеты, трупы, пальба средь бела дня — Петербург в панике. Никто не ищет безжалостных хищников среди истощенных сирот. Но по нашему следу уже идет гений сыска - легендарный Путилин. Справится ли он и в этот раз?

Дверь в кабинет директора приюта распахнулась от грубого, нетерпеливого толчка. Внутрь тяжело ввалился грузный полицейский чин. Околоточный надзиратель был зол, продрог до самых костей, пока месил грязь, и настроен предельно решительно. С него на истертый паркет капала мутная вода. Вопреки всем правилам приличия, он даже не подумал стянуть с мокрой головы фуражку. На потемневшую икону в красном углу тоже не взглянул — не до Господа Бога сейчас было, когда в голове алчным огнем горели мысли о бесхозных деньгах. Тяжело отдуваясь, околоточный по-хозяйски выдвинул стул для посетителей и с размаху ухнул на него, уставившись на хозяина кабинета тяжелым, сверлящим взглядом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ловко, как заправский крупье, отсчитал ровно половину.

— Здесь пять тысяч. Ровно полсотни катеринок. — Спирос бросил пачку сторублевок на сани.

Затем кивнул шрамованному. Тот нехотя вытащил из угла сарая небольшой, перевязанный суровой ниткой холщовый мешочек и с тяжелым, глухим стуком опустил его рядом с деньгами.

Я вопросительно выгнул бровь. Мешочек был размером с два крупных грейпфрута.

— Семь тысяч золотом, — спокойно пояснил Грек. — Около двадцати фунтов рыжья. Слитки, порванные цепи, коронки. Лом, короче.

— Мы договаривались на деньги, Спирос.

— А где я тебе разом двенадцать кусков бумагой нарисую? — Барыга развел руками. — У меня тут не касса банка. Я тебе маляву с адресами московских людей дал? Дал. Вот бери этот лом, вези в Первопрестольную и сдавай. Они тебе это в чистые ассигнации переведут, еще и в наваре останешься.

Вот же ж хитрый сучок, еще и долю за реализацию золота стребует.

Я кивнул Упырю. Тот молча шагнул вперед, сгреб левой рукой пачку катеринок, а правой ухватил мешочек с ломом. От тяжести его плечо заметно просело, но долговязый парень лишь крепче стиснул зубы и отступил за мою спину.

Сделка была закрыта. Пришло время уходить.

Я развернулся к выходу, и в этот момент идеальный механизм дал сбой.

Шрамованный бык, все это время сверливший взглядом царского соболя, вдруг перевел мутные глаза на мешок с золотом в руках Упыря. Жадность — страшная болезнь, и сейчас она сожрала остатки дисциплины.

Он криво ухмыльнулся и посмотрел на Грека.

— Товар хорош, Спирос, — пробасил амбал, поглаживая рукоять ножа. — Но не дохрена ли денег ты этим соплякам отвалил? Дай им по серебряному рублю на пряники…

Голос шрамованного стал низким, рокочущим. Он шагнул вперед, глядя на меня сверху вниз.

— … Пусть порадуются, что кишки им тут не выпустили, да валят в свою подворотню налегке.

Следующий том: