А так, всё цело. Я берегла для внуков.
Никакой вечеринки мы устраивать не собирались. Мальчики оказались категорически против любого веселья. Через полчаса после приезда домой они начали вредничать. Сначала тихонько похныкивать, потом плакать в голос, потом снова вредничать, но уже с двойной силой. Делали они это то вместе, создавая невероятный дуэт, то по очереди, словно сговорившись не давать нам передышки.
Так что до поздней ночи, а успокоились они только после полуночного кормления, всем в доме нашлось занятие. Я менял подгузники, Маша кормила, Вера Александровна кипятила бутылочки, кто-то стирал, а Анна Николаевна гладила пелёнки, которые на ветру и солнце сохли моментально. Дом гудел, как большой муравейник.
К сожалению, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Даже такое великое событие, как рождение первенцев, не повод давать себе поблажки. Я прекрасно понимал, какое значение в Сталинграде имеет мой личный пример. Люди смотрели на меня, равнялись. ждали решений. Поэтому уже на следующий день я должен выйти на работу как обычно, без скидок на бессонную ночь и счастье отцовства.
Надеюсь, что после нашей общей Победы, которая уже не за горами, у всех появится возможность работать в нормальном, человеческом ритме. А не каждый день в режиме постоянной ручной остановки курьерских поездов, ночуя урывками в кабинетах и не глотая холодный чай на ходу.
Воплощение моего плана развития области началось без какой-либо раскачки. С редким, даже для нынешнего Сталинграда, энтузиазмом. Люди устали от войны и разрухи. И когда я предложил конкретные дела уже полностью мирные дела, ухватились за них обеими руками. Неудивительно, что дела сразу же по всем направлениям пошли как надо.
Пока я ни разу не ошибся с расстановкой кадров. И только это позволяло мне эффективно тащить такой тяжёлый управленческий воз. У меня словно срабатывал какой-то внутренний индикатор, чутьё, которое редко подводило. Вдобавок для перестраховки все мои кандидаты в начальники проходили дополнительный фильтр.
Этот фильтр назывался Анна Николаевна. Она видела людей насквозь, и ещё ни разу я не пожалел, что посоветовался с ней в кадровых вопросах.
После моего «воцарения» в горкоме, а затем и в обкоме, принципиальных изменений в моём стиле работы не произошло. Я по-прежнему в первую очередь опирался на коллектив нашего треста. Часто, как и раньше, работал в кабинете, который остался у меня в его управлении. Там мне спокойнее, там я чувствал себя как дома м полностью на своём месте. Поэтому очень многие вопросы решались через Анну Николаевну. Благодаря ей я трижды избавлялся от ошибочно назначенных товарищей. Двое просто не тянули, не хватало знаний или характера. А третий, скорее всего, начал бы воровать.






