А про себя подумал: «Интересно, будет ли продолжение этого разговора? Или Соломин ограничится только предупреждением?»
— Хорошо, что вы с товарищем Андреевым понимаете, что такое служебная дисциплина, — продолжил свои разъяснения Соломин одобрительным тоном, — и что Марфа Петровна была в курсе вашего дальнейшего маршрута. Это позволило нам быстро вас перехватить.
Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и добавил жёстче:
— В халатность или какую-то чистую случайность происшедшего я не верю. Ни на секунду. Связист фигура маленькая, но ниточки от него могут потянуться далеко. Очень далеко. Надеюсь, товарищи, которые сейчас допрашивают его в Москве, того же мнения и сумеют правильно, грамотно и основательно поработать с ним, прежде чем делать выводы.
Соломин раздражённо поджал губы и нервно дёрнул ими, первое живое, неконтролируемое проявление эмоций, которое я у него заметил. Видно было, что эта ситуация задевает его лично.
— Каких-либо претензий и вопросов к вам и товарищу Андрееву нет, — он произнёс это подчёркнуто чётко, словно зачитывая официальное заключение, — ваши действия абсолютно правильные. Но к сожалению, пришлось раскрыться перед вами, чтобы подтвердить это и объяснить происходящее, — Соломин чуть сморщил нос и продолжил, понизив голос ещё больше: — Товарищ полковник предвидел возможность такой нештатной ситуации и заранее выстроил запасную схему. Поэтому сопровождающих по линии наркоминдела было двое: один должен был постоянно находиться с американцами, вести всю официальную часть, а второй в резерве, как бы в тени. Вы с резервным даже не должны были встретиться, ни при каких обстоятельствах. Почему сами понимаете. Но уже в полёте, — Соломин покачал головой, — пришлось срочно, буквально на ходу, менять основного товарища на запасного. Основной получил из
Москвы какой-то сигнал, который возможно означал что он скомпрометирован. Пришлось вводить резервного, абсолютно надёжного и многократно проверенного товарища Кузнецова.
Соломин развёл руками в жесте, означавшем «вот такие дела», и пристально посмотрел на меня.
— А тут уж вы, товарищ Хабаров, всё сразу поняли. С первого взгляда.
Услышанное у меня просто не укладывалось в голове. Я сидел в трясущейся на ухабах «эмке», и пытался переварить то, что только что узнал. Мысли неслись, наскакивая одна на другую, сталкиваясь и разлетаясь, как бильярдные шары после мощного удара. Это значит, что всё это сказки: и снятие с меня персональной охраны, и разговоры о том, что обстановка стабилизировалась, и что можно работать в обычном режиме. Всё совсем не так.






