Только есть одна разница, Иван Петрович: ваш род княжеский титул скоро потерял. И пусть представители «московской ветки» дослуживались и до боярской шапки, и приказы возглавляли, окольничими и стольниками при царском дворе были, но вот князьями их никто в Москве не считал. И уже никогда считать не будут. Что же говорить о тех Волынских, что на белгородских и рязанских землях живут – их «московские» ровней себе никогда не признают, считают «захудалыми», хотя корень-то один! Вот так-то. Ты уж не принимай к сердцу моих слов, то они не в насмешку, а от безысходности сказаны. Ибо в прошлом году в крымской неволе сам был и спасения молил себе, плетью исхлёстанный многократно, и казни почти преданный на кресте Андреевском. Но пришли в Гезлев с набегом казаки запорожские, и волю и княжество себе добыл я уже прошлой осенью – года ещё не прошло.
– Года? Так сколько уже сделано тобою, княже!
– Немало, боярин, но хотелось бы намного больше с Божьей помощью! Время идёт, события надвигаются, врагов много. Но хотелось бы и друзей приобрести побольше, особенно родичей, чьи пращуры моим пращурам служили верно. И выбрали изгнание, как князь Боброк-Волынец, после подлого убийства моего державного прародителя, не желая идти на службу его коварным убийцам – литовцам и ляхам!
– Мы одного корня?! Из князей Волынских…
– Мои предки по прямой линии были королями Галицкими и Владимирскими, Иван Петрович. Вот грамоты, посмотри на них – там всё сказано. Они древние и хранились в обители Киево-Печерской, а потом в лавре, что на Святых Горах. Ту скорбную летопись нашего рода монахи вели и передавали друг другу десятилетие за десятилетием. Вот они!
Юрий положил перед ошеломлённым боярином все шесть свитков, придержав седьмой, полученный из Малороссийского приказа. Волынский развернул первыми свитки с золотыми печатями и впился в них горящим взглядом, его лицо побледнело после прочитанных, вернее, буквально проглоченных строк.
Галицкий прекрасно понимал состояние боярина: когда сам приловчился читать тексты на старославянском языке, то сидел рядом с архимандритом Изеилем с таким же ошарашенным видом, не в силах долгое время прийти в себя от рухнувшей на неподготовленные мозги информации, что являлась апокрифом для всех.
Ещё бы – напрямую прикоснуться к истории с её подлостью и коварством, ощутить себя наследником древнейшего рода. Таковым и принял его настоятель, являвшийся представителем боярского рода Гнездо, приходившимся Смальцу очень дальним родственником. Оказалось, что настоящий Юрий Галицкий был старшим братом погибшего бурсака, но сгинул где-то на чужбине. А младший просто взял его имя и был убит татарами на Святых Горах.






