Конфликт моментально перерос в словесные характеристики – Юрий громко и прилюдно указал ей, что она похожа на то самое пресловутое животное, что разбирается в апельсинах, но лучше идёт на шкварки.
Словесная перепалка была прекращена прибытием наряда милиции, и борца за «соблюдение исторической справедливости» водворили в кутузку. Правда, вскоре выпустили, выписав внушительный штраф. Пожурили напоследок, что историкам лучше знать, что это за пушка в музее, хотя из неё они ни разу не стреляли…
Швах!
Единорог выплеснул из зева пламя. Далеко впереди, чуть ли не с полверсты, на грунтовом склоне взметнулась пыль. Грохот впечатлял – всё же калибр такой же, как у 122-мм гаубицы Д-30. Хотя само «орудийное тело» едва полтора метра длиной, но толстое.
Юрий посмотрел на второй ствол, что стоял на отдалении, точно на таком же испытательном лафете, дожидаясь своей очереди. Мастер, что работал прежде в Москве в Пушкарском приказе и сбежал на Дон после конфликта с дьяком, честно предупредил, что вторая отливка хуже вышла. А потому решили начать испытания с лучшего творения. Единственное, что предприняли по его категорическому приказу, памятуя поговорку о первом блине, заранее отрыли укрытия. И стреляли с помощью самодельного огнепроводного шнура, чтобы успеть добежать и спрятаться в окопчик.
– Так, последний выстрел, хватит с этим экземпляром возиться, – громко произнёс Юрий. – И начнём испытания второго образца. Эй, дурень, ты в окоп лезь, чего инструкцию нарушае…
Банг!!!
Договорить Галицкий не успел – прямо на его глазах «единорог» взорвался с ужасающим грохотом. Юрия оглушило, но он успел присесть – над головой что-то пролетело, как потом выяснилось – немаленький такой кусок дубовой колоды.
– Никогда нельзя говорить «последний»! Что угодно – крайний, остатный, заключительный, но никак не последний! Сглазил!
Юрий привычно выскочил из окопа – напрыгался уже за день – глянул на жертву собственной лени и нарушения инструкций. От вида кровавого месива его немного передёрнуло, и он громко произнёс:
– Жил без головы, фигурально выражаясь, ибо ей не думал, и помер дурнем безголовым в прямом смысле! Сказано – прыгать в окоп, значит, всем в него и прыгать! Второй образец, мастер, без меня испытайте – раз он даже у тебя доверия не вызывает. Осколки собрать – меди у нас и так мало, что бы ей разбрасываться, кхе… ха-ха!
Нервы немного сдали, и он засмеялся от собственных слов, с подтекстом. Уселся на чурбак у разведённого костра, достал из газыря берестяной футляр, немного длиннее, чем патронный. Открыл крышку и вытащил самую натуральную сигару, только менее толстую и более короткую, чем кубинские, которые доводилось курить порой.






