ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И вместо того, чтобы спасти Екатерину Владимировну, решил убить её, отомстив Анастасии Александровне. Имеются следы в облаке, которое синхронизировалось автоматически, где Левшин записывал старые планы, и новый, исправленный и рассчитанный так, чтобы у её сиятельства не было шансов избежать смерти.

— Уже установлено, есть ли новые тела? — уточнил Лев Даниилович.

Одиннадцать жертв в морге уже вернули родственникам и закопали. Отчёты задокументированы, и проводить эксгумацию не потребуется. Однако все присутствующие прекрасно осознавали — если Левшин и был тем самым целителем-убийцей, останавливаться он бы не пожелал до самого интервью.

Арсений Евгеньевич кивнул и положил перед патологоанатомом фотографии холодного склада.

— Три тела, — подтвердил он. — Все примерно той же комплекции и возраста, что и её сиятельство. И судя по первичному осмотру, их травмы выглядят так, будто женщины попали в автомобильную аварию. Они полностью совпадают с расчётами самого Левшина.

Всеволод Серафимович заговорил впервые с момента, как оказался в кабинете.

— Он тренировался исцелять её, — произнёс Метёлкин. — Но всё равно пациентки погибали. Екатерина Владимировна умерла бы что с его помощью, что без неё. Если Левшин был в своём уме, то он осознавал свой уровень контроля, а значит и вывод был обязан сделать однозначный: его вмешательство это убийство.

Никто не возразил старшему целителю. Лев Даниилович закончил осмотр папок, и молча поднялся к доске, где была нарисована цифра «11». Взяв тряпку, он стёр и переписал на «14».

— Радует в этой истории только одно, господа, — произнёс он, отряхивая руки после тряпки. — Больше новых жертв у него не будет.

* * *

Кремль .

Строгое платье подчёркивало фигуру её императорского величества, каблуки стучали по паркету, как выстрелы. Екатерина Юрьевна шла по кремлёвскому коридору, готовясь к войне, потому что

иного объяснения она не видела.

Гадать о том, что именно подразумевал под этим Виктор Павлович, не приходилось. Прежняя жандармерия фактически уничтожена, вместо неё уже появилась, хоть и не оформившись до конца, служба имперской безопасности, а благородные лишились права служить законности. Решение ударило по десяткам родов, привыкшим считать места в ведомстве частью своего наследства.

Великий князь и фактический глава клана Долгоруковых вполне мог не возражать против самой реформы, но потребовать исключений — для самих Долгоруковых, для нескольких проверенных семей. В конце концов, для старших чинов, без которых новая служба якобы не сможет работать.

Но государыня уже приняла решение — она не позволит.

Екатерина Юрьевна уже решила, где может уступить в сроках и порядке перехода, а где спор закончится немедленно.