ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я погиб, прикрывая отход своих бойцов, а очнулся в теле легендарного артиллериста, который в одиночку остановил танковую колонну вермахта ценой собственной жизни.
Теперь у меня есть реальный шанс изменить историю. Боевой опыт современности, знание будущего и умение побеждать — мои главные козыри. Но впереди самые тяжелые годы войны.
Фрицы уверены, что сломят Красную армию за несколько месяцев. Враги еще не знают, что есть человек, который может поломать все их планы. Но хватит ли ему времени, чтобы уберечь от разгрома и окружения 28-ю армии и спасти командарма Качалова?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И себя бы выдал, и Максима Константиновича не спас!

— Ладно, — кивнул Доктор, — а дальше что?

— Отполз в кусты, потом выбрался из сада и в каком-то старом сарае затаился… Ну, а как рассвело, вышел и смешался с толпой… Ну, и сюда пока дорогу нашел — города-то я толком и не знаю. Чего я там бы в темноте увидел.

Во время всего моего рассказа Вебер не сводил с меня пристального взгляда. Я старался говорить спокойно, но нервишки были взвинчены. Но это нормально, так-то пережил очередное смертельное приключение.

— Доктор, — наконец произнёс Вебер повернувшись к уголовнику. — Накорми этого бедолагу, и выпить налей. Можешь расслабиться, Пушкарь, ты всё правильно сделал! Всё могло быть гораздо хуже. — И немец вышел из избы.

Айболит тут же засуетился, доставая из печи чугунок с чем-то горячим и пахнущим. На стол полетели краюха чёрного хлеба, миска с варёной картошкой, щедро присыпанной

укропом, и графин с прозрачной жидкостью.

— Жри, фраерок, не стесняйся, — хмыкнул Доктор, пододвигая ко мне миску. — Хозяйка с утра на всех наготовила. Мы недавно похавали, так что в одинокого налетай… Хотя, самогонки я с тобой, пожалуй, намахну… Профессор, ты с нами?

— Нет, пейте сами — мне еще печати рисовать… — Мотнул головой диверсант. — И ты, Айболит, сильно не нажирайся — мне твоя помощь понадобится.

Я и не думал стесняться — желудок за последние сутки напоминал о себе такими руладами, что, казалось, он сейчас сам себя переварит. Хлеб был чуть зачерствевшим и горьковатым, но картошка с укропом пошла «на ура».

Самогон же оказался на редкость дрянным, но уголовник пил его с удовольствием, даже причмокнул губами. Профессор, до этого молча сидевший у стены, поднялся.

— Хватит бухать, Айболит, — бросил он коротко, — пойдём уже.

Доктор кивнул, вытирая руки о штанину, и они синхронно направились к люку в подпол. Крышка скрипнула, и оба скрылись внизу, оставив меня наедине с едой и выпивкой. Пить я больше не стал, а вот на еду навалился как следует. Наевшись, я вышел во двор.

Вебера я нашел у стены того же сарая, в которую он методично вгонял метательный нож. Вебер, услышав мои шаги, отвлёкся.

— Чего тебе, Пушкарь? — произнёс он, отирая рукавом пот со лба. — По лицу вижу, что хочешь спросить, но не решаешься. Давай, говори, чего беспокоит?

Мы опять уселись на лавку и закурили.

— Да так… — пожал я плечами. — Мысли разные в голову лезут… — Я затянулся цигаркой, выпуская дым тонкой струйкой. Потом, решив, что терять нечего, посмотрел ему прямо в глаза. — Максим Константинович, — произнёс я, — а почему вы меня с собой ночью взяли? Почему не Айболита, и не Профессора? Они же ваши люди, проверенные… А я — так, случайный пассажир, как Доктор говорит.

Вебер не ответил сразу, а после того как сделал несколько затяжек и воровато огляделся по сторонам.